Томская НЕДЕЛЯ
26 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Памяти друга

   0

Пять лет без Германа Завьялова

В этом году 21 февраля исполняется ровно пять лет, как ушел из жизни выдающийся советский и российский живописец, путешественник, заслуженный художник России и просто хороший человек Герман Николаевич Завьялов.

Страницы биографии

Родился Герман Николаевич в семье сельских учителей. В 1960 г. закончил художественное училище им. К. А. Савицкого, а в 1966 г. — Московский государственный художественный институт им. В. И. Сурикова. С 1966 г. работал в «Томских художественно-производственных мастерских».

С 1967 г. был участником ряда выставок в СССР, с 1975 г. получил возможность проводить персональные выставки: Москва (1975), Белгород (1976), Томск (1977, 1987), Новокузнецке (1995), Стрежевой (1996). Свой 70-летний юбилей (2007) живописец отметил в Москве персональной выставкой в Центральном доме художника. Член Союза художников РСФСР с 1970 г.

Герман Завьялов был известен тем, что в одиночку на парусах проплыл вдоль побережья Северного Ледовитого океана, ходил в Восточно-Сибирском море. Являлся автором пейзажей на Черном море.

В 2007 г. был удостоен звания «Заслуженный художник Российской Федерации».

Автор более 3000 картин, многие из которых представлены в музеях Томска, Омска, Иркутска, Комсомольска-на-Амуре, Кемерова, хранятся во многих отечественных частных коллекциях, а также в частных собраниях Франции, Германии, Швейцарии, Польши, Израиля, Японии, Америки и других стран.

Неоднократно в советское время избирался в правление Томской организации Союза художников РСФСР, являлся членом выставкома зональных выставок, членом комиссии по живописи правления Союза художников РСФСР. Это лишь сухие строки, доступные в сети Интернет.

Особый дар

Но в памяти друзей он остался, прежде всего, как уникальный собеседник и мастер душевного разговора. Как вспоминают многие его друзья, кроме таланта собеседника, Герман Николаевич обладал удивительным даром слушать. К нему можно было просто приехать и вместе помолчать в то время, пока он писал очередной шедевр. Наверное, это чудесное свойство слушать и умение помолчать с закадычным другом он приобрел во время одиночного плавания на своем любимом катере, который был его «железным» другом.

При подготовке статьи мы обзвонили многих друзей, которые лично знали Германа и часто бывали у него в гостях. К сожалению, многие из них ушли из жизни. Но вот некоторые по телефону теплым словом вспомнили о Германе.

Из воспоминаний Александра Дащенко

Александр Николаевич Дащенко — основатель и бессменный хранитель Парабельской картинной галереи им. Германа Завьялова. В интервью нашей газете Александр Дащенко уже рассказывал о Германе, об их дружеских отношениях и мужской дружбе. О том, как на Севере постоянно выручали друг друга. Память об их дружбе Александр Николаевич несет всю жизнь. Именно он собрал практически лучшую коллекцию в России произведений сибирских художников, где композиции Германа Николаевича занимают особое, почетное место. «Так, как Герман писал Сибирь, море, суровую природу, не писал никто», — постоянно говорит посетителям парабельской галереи ее хозяин господин Дащенко. Всю свою собранную картинную галерею он завещал еще при жизни своей родной Парабели.

Из воспоминаний Лилии Овчиниковой

Со слезами на глазах рассказывает о Германе и его супруга Лилия Ивановна Овчинникова — главный научный сотрудник Томского художественного музея, создатель фонда им. Германа Завьялова. Последние дни, проведенные с Германом Николаевичем, — это были минуты, когда вспомнилось все. Она понимала, что Герман потихоньку угасает, но всегда подбадривала его добрым словом. Болезнь взяла свое, вспоминает Лилия Ивановна.

— Мы ездили на его любимый катер, он по долгу сидел, курил и молча смотрел на воду. Вода была его любимой стихией. Он даже в последние минуты жизни стремился сесть на катер, уйти на свой любимый Север и там тихо умереть.

Из воспоминаний Петра Ярославцева

О любви Германа к водной стихии и любви подолгу ходить по северным просторам вспоминает еще один друг — коллега по лодочному цеху Петр Петрович Ярославцев —капитан, председатель лодочного кооператива «Энергетик», где базировался катер Германа Завьялова. Близкий друг по духу и штурвалу.

— Бывало, приедет Герман на лодочную станцию, красит свой любимый катер, курит и напевает что-то под нос. Борода на ветру развивается, глазища голубые, красивые. Я ему говорю: «Бороду, Герка, не опали». Он пошлет крепким словцом, говорит, беги лучше в «булочную», а то что-то холодает. Возьму пару батонов, сидим, курим, молчим.

Вот она, настоящая мужская дружба. Герман был человек-глыба. Не боялся один ходить по северным морям. Жаль, что сейчас уже таких нет. Вымирает их поколение потихоньку. Скудеет земля русская и на людей такого масштаба, и на таланты.

Из воспоминаний Артура Ситникова  

Еще один ближайший друг руг Германа — профессор Артур Степанович Ситников, руководитель «Томского атомного центра», также очень тепло отозвался о Германе Николаевиче. Артуру Степановичу тоже близка водная стихия — именно он стоял у истоков создания спортивного клуба «Скат», мастер спорта СССР.

Господин Ситников вспоминает:

— Каждый год 6 января мы собирались в мастерской нашего друга Германа отметить мой день рождения. Мужиковские «рождественские встречи»…

Но к моему глубочайшему сожалению и глубочайшей скорби, пять лет, как мы не собираемся… А собираемся 21 февраля на Бактине вспомнить и помянуть нашего дорогого друга Германа.

«К сожалению, ушли из жизни наши друзья, — говорит Артур Степанович, — которые просто боготворили талант Германа, как живописца и обожали, как друга. Это известные томичи: Феликс Петрович Тарасенко — академик, профессор, основатель международного факультета ТГУ, основоположник теории системного анализа; и самый близкий «закадычный» друг Германа Николаевича Завьялова — Народный артист России Дмитрий Дмитриевич Киржеманов.

Они бы рассказали еще больше про посиделки с Германом, но учитывая, что газету могут читать дети, не будем. А так хочется вспомнить и про селедочку, и про сальцо с черным хлебушком, и про водочку и многое другое».

Из воспоминаний Владимира Сумцова

Фотограф, архивариус Владимир Васильевич Сумцов вспоминает:

— Я был для Германа, наверное, самым близким другом. С ним мы прошли не одну милю и не один километр вместе. Где бы он ни был, я практически всегда был рядом. Будь то Крым, будь то Нарым или путешествия на катере по северным просторам. Тяжело вспоминать. В трех предложения навряд ли поместятся все воспоминания. Как-то раз я колол у Германа в Крыму дрова. Герман мне говорит: «Замри». Я с топором в руках простоял, наверное, час. Устал невероятно. Зато на память осталась картина, на которой я запечатлен. Таких мастеров живописи, как Герман, уже не будет. Я рад, что в Томске есть неравнодушные к его творчеству люди, в чьих руках собрана одна из лучших частных коллекций в России. Это полотна мастера, при жизни ставшего легендой.

Из воспоминаний Геннадия Панаркина

Геннадий Иванович Панаркин — заслуженный художник России, живописец, член Союза художников России с 1980 г. С 1973 г. живет и работает в городе Томске.

— С Германом Завьяловым мы вообще были как братья. Наши мастерские находились на одной лестничной клетке. Такое долгое и доброе соседство роднит людей. Вместе выезжали на пленэр, выпивали, болтали о жизни. Герман был представителем одной школы живописи, я — другой. Наши подходы к искусству и живописи иногда были поводом для дружеских споров, так называемых художественных баталий. Но все споры заканчивались в мастерской обычно застольем. Приезжали гости, наши друзья. Я первым узнал о смерти Германа. Это было как гром среди ясного неба. Только 3-4 часа назад сидели, болтали, курили — и вот его уже нет. Тяжело вспоминать. Я долго не мог смириться с тем, что моего друга, жившего за стенкой, уже нет. Я и сам уже не молодой. Стареем. Наши дети с Германом — это наши картины.

Из воспоминаний Василия Скиданенко

Василий Васильевич Скиданенко — хирург, доцент, доктор медицинских наук поделился с нами своими воспоминаниями о художнике:

— С Германом Завьяловым мы познакомились, когда он был уже неизлечимо болен. Я, как лечащий врач, старался как-то подбодрить этого могучего исполина с белоснежной бородой. Мол, все будет хорошо, не переживай. А он мне частенько говорил: «Лучше маненько водочки и строганинки, чем больничную кашу. И на катер, и по сибирским рекам». Я сам родом из Могочино, поэтому мне тоже очень близка стихия воды, которую очень любил Герман Николаевич. Помню, обижался на меня, когда я его журил за курение. Клялся, что в последний раз. Но только уходить, чувствую, опять запах.

— Это не я, Василий Васильевич. Это с улицы тянет, кто-то курит. Вот, негодяи, — и улыбается.

Глаза голубые, блестят. Хороший был мужик. Подарил мне работу с пейзажем Могочино. Берегу ее, как дорогую память об этом замечательном человеке-творце. Царство ему небесное.

Из воспоминаний Павла Большакова

О том, каким был Герман Николаевич, нам рассказал друг художника — артист, певец Павел Большаков:

— Память об ушедших друзьях согревает наши сердца, наполняет светом душу, так или иначе, отражается на наших поступки и делах. Как часто приходится слышать о том, что пока жива память о наших ушедших друзьях — они живы. И это действительно так.

Пять лет назад ушел из жизни мой друг, учитель, наставник и просто замечательный человек Герман Николаевич Завьялов. Дядя Гера ушел, но остались его работы, воспоминания о нем его друзей.

Редко встретишь в наше время людей, подобных Герману Завьялову. Казалось, он был как скала, как глыба; мощный, могучий дуб, вросший своими корнями глубоко в землю.

Известие об уходе Германа Николаевича было подобно грому среди ясного неба, хотя о его болезни было известно. Но тогда думалось, что еще есть время.

21 февраля 2016 г. в четвертом часу ночи мне позвонила Светлана Викторовна Панаркина и, плача, сообщила о смерти Германа. Не веря ее словам, я помчался в мастерскую. Отчетливо помню холод в мастерской, тишину и казалось какую-то недосказанность. Трудно было смириться с тем, что это происходит в реальности, учитывая еще и тот факт, что накануне печального события я был у него в гостях. На столе после моего вчерашнего визита все так же стояли стопки, растаявшая к тому моменту строганина из нельмы. В тот последний вечер мы долго беседовали, Герман рассказывал байки из своей рыбацко-охотничьей жизни. Он знал, что жить ему осталось недолго, но все же мечтал еще раз завести катер и отправиться на Обь, идти, покуда хватит сил. Он мечтал, что еще сможет проститься с любимыми местами, родной ему природой, а я верил, что еще смогу быть рядом. Мы готовились к этому походу, продумывали маршрут…

Тогда мир живописи был мне чужд и далек, да я и не особо стремился в нем разбираться, а Герман Николаевич был простым в общении близким человеком. Не верилось даже, что этот могучий старик — охотник и рыбак — большой художник.

Но, как говорится, лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянии. И ко мне пришло это осознание и понимание только после ухода Германа.

Потом уже я начал вглядываться в его полотна более внимательно, искать в них его тепло, пытаться понять, что же его так тянуло в суровые и неприветливые северные края. Признаться, любовь Германа Николаевича к Северу так и осталось для меня загадкой, но могу сказать с точной уверенностью, что он действительно любил Север.

Я не буду анализировать полотна Завьялова, все же это работа искусствоведов, для меня же его работы — еще одна грань моего друга. Говорить о том, что было первично в нем, а что вторично — любовь к Северу или искусству — тоже не приходится, так как одно не существовало в нем без другого.

Север вдохновлял Германа на написание новых работ. Отсюда и тематика завьяловских работ. Одна из его персональных выставок называлась «От Крыма до Нарыма». Поначалу Герман Завьялов просто ездил в Крым, навещал родителей. Но после ухода отца он стал приезжать к маме на всю зиму. Так Крым вошел в его жизнь и его творчество, но любовь к Северу осталась в нем навсегда.

Судьба подарила мне счастье знать этого человека близко, я был вхож в его мастерскую, видел его работы, слышал его рассказы. Герман Николаевич был рассказчиком от Бога, остер на язык, образы у него были яркие, объемные, сочные. Как-то раз ему даже предложили написать книгу воспоминаний, состоящую из маленьких рассказов. А он: «Какие рассказы? Я же художник, я пишу картины. Я могу оставить память о себе через свои работы, свой цвет, через прожитые ощущения, которые передаю посредствам холста и красок».

Завьялов часто повторял, что старые мастера — состоявшиеся художники — должны делиться своим опытом, своими переживаниями и эмоциями с молодым поколением: «Делиться ощущениями — это значит напоминать людям о том, кто они есть. Запечатлеть ощущения — серьезная и важная задача для художника».

Время, отведенное нам на общение, истекло. Герман Завьялов ушел из жизни, но остались его работы, в которых так много его ощущений, любви к жизни, к Северу, куда нам съездить так и не удалось.

А мне осталась память об этом удивительном человеке, художнике и друге.

Материал подготовила Варвара Титова

Те забытые песни

И те Германа баси*,

Я, вернувшись в те веси,

Запеваю на счастье…

(Бась — быль).

Читайте также на сайте:

  1. Видеозвонок в ПФР
  2. Вторая попытка
  3. Кот и пес: спецвыпуск!
  4. Рядом с ним светлел мир
  5. Где контроль за молочной продукцией!
  6. «А крокодилы летают?»
  7. Этот день Победы, как он стал от нас далек…
  8. Деньги за детей
  9. Коммунальное развитие
  10. Билет до Сочи

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91