Томская НЕДЕЛЯ
25 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Диалог с дьяволом

   0

Суммарная радиоактивность веществ, выброшенных в окружающую среду после Чернобыльской аварии, составляет, по оценкам специалистов, около 50 млн кюри. С 1963 года на Сибирском химическом комбинате функционирует крупнейший в мире полигон подземной закачки жидких радиоактивных отходов (ФРО). В его подземные водоносные горизонты на глубине 320-160 метров закачано более 1,1 миллиарда кюри долгоживущих радионуклидов. То есть более двадцати Чернобылей.Предположение, что эти горизонты являются герметичными, оказалось ошибочным. Закачанные отходы медленно движутся в сторону городских водозаборов Северска и Томска. Более тонны плутония были по существу выброшены предприятиями комбината через канализацию в результате технологических просчетов в специальные водоемы, на которые садятся птицы. Долгоживущие радионуклиды, через прямоточный реактор и реку Ромашку, попали напрямую в Томь и содержатся там сегодня в донных отложениях.

Это лишь часть важной информации, которая была тщательно собрана и опубликована в монографии кандидата биологических наук, директора «Сибирского экологического агентства» Алексея Торопова под названием «Последствия гонки ядерных вооружений для реки Томи: без ширмы секретности и спекуляций». Ее презентация состоялась в Томске в декабре прошлого года. Увы, тихо и незаметно. Делать выводы о необходимости компенсации настоящего и будущего ущерба, нанесенного здоровью томичей, власти сегодня почему-то мало интересно.

Да и от кого это сегодня можно было бы требовать, если экологией в Томской области сегодня рулит заместитель губернатора по особо важным вопросам Сергей Борисович Точилин, бывший руководитель одного из предприятий того самого Сибирского химического комбината.
Как это все получилось? Давайте попробуем разобраться.

Схватка на пороге секретности

Мне довелось быть первым журналистом, побывавшем на СХК вместе с делегацией первых секретарей райкомов КПСС в конце восьмидесятых. Помню реплику одного из них после посещения реактора и атомной станции, которые поразили нас своими масштабами: «Вот почему наше село такое нищее. Все деньги и стройматериалы сюда ушли. Представляете, сколько можно было бы коровников построить?»

Эту фразу северчане потом передавали друг другу как анекдот. Здесь столкнулись две противоположные позиции. Просто человеческая, считающая главной ценностью жизнь и заботы простых людей, и корпоративная позиция ядерной отрасли, для которой человеческая жизнь ничто перед военной силой и огромными деньгами. Ведь их со времен Берии для атомщиков не считали.

Но в полном разгаре была демократизация страны, когда на первый план почему-то вышли экологические опасения и проблемы. А жесткая секретность породила множество самых нелепых слухов вокруг атомного города. Говорили, что один из реакторов вышел из подчинения.
В адрес областного совета даже пришла телеграмма из Кемерова с требованием рассказать о последствиях для соседей уже состоявшегося взрыва. Томичи тоже требовали все более точной информации и даже ставили вопрос ни много ни мало о ликвидации ядерного производства. В тех условиях выступление перед областными депутатами зама главного инженера Балашкова с рассказом о том, что коллектив СХК не может выполнить такого решения из-за накопленного за десятилетия на его территории радиоактивного зла, стало точкой взаимопонимания. Ведь все это надо было приводить в порядок. И такая возможность появилась. Пришел срок останавливать атомные реакторы.

Но на комбинат пришел новый директор по фамилии Хандорин, который объявил экологов и зеленых сумасшедшими политиканами и обострил противостояние. Областная и городская власть Томска была в то время на стороне зеленых. Все хотели контроля над опасным соседом. Был создан и расширен областной комитет экологии. Что очень пригодилось после произошедшей на СХК весной 1993 года аварии с выбросом радиоактивных веществ не только в город, но и за территорию Северска.

Как водится, атомщики заявили, что произошла очередная ошибка в теории. На требования рассказать подробнее о предыдущих авариях последовали хитроумные рассуждения о том, что именно называть аварией, а что взрывом, или инцидентом.
Но поднялся большой шум, в результате которого правительство выделило деньги на ликвидацию последствий аварии не только СХК, но и самой области и Томску. Деньги были немалые, хоть и приходили не сразу.

В результате в Томске было построено несколько крупных медицинских объектов, и создана система «АСКРО», окружавшая территорию соседа системой специальных датчиков, способных быстро сообщить томичам о возникновении радиоактивной опасности.

Руководство комбината не скрывало возмущения. По их мнению, все средства должны быть переданы именно им для совершенствования системы внутренней безопасности. Но к тому времени миф о безупречной грамотности и честности специалистов и руководства комбината был разрушен. В том числе, появившемся в Северске отделением Госатомнадзора, который некоторое время контролировал работу комбината и находил в его деятельности множество грехов, которые следовало срочно исправлять.

Тогда же вышла книга бывшего сотрудника комбината Григорьева «Секретные заложники». В ней шла речь о грандиозном скандале семидесятых, когда сотрудники комбината в погоне за премиями вместо того, чтобы сигнализировать о появлении непредусмотренных технологией остатков плутония сливали его в канализацию.

Чего добились «зеленые»?

В середине девяностых в Томске сложилось жесткое противостояние экологической общественности и руководства СХК, стремящегося притянуть на свою территорию крупные деньги по проекту строительства в Северске хранилища разукомплектованных ядерных боеголовок, выходивших из употребления в связи с очередным этапом договора по их сокращению.

Атомщики утверждали, что хранилище необходимо именно здесь, рядом с цехами, где боеголовки были произведены. Экологи требовали вместо этого исследования и исправления нанесенного территории и жителям ущерба. Среди них, кроме просто активной общественности, которую атомщики обвиняли в неграмотности, появились имена ученых геолога Леонида Рихванова, профессоров-медиков Матковской и Ильинских, которые результатами конкретных исследований доказывали негативное влияние деятельности СХК на здоровье томичей.

В этот раз их не только пытались опровергать и высмеивать представители ведомственной медицины. «Совершенно случайно» у Матковской и Рихванова были совершены налеты на лаборатории, с уничтожением многих результатов их деятельности. Говорили и об угрозах в адрес самих ученых. Зато те, кому удалось заключить хорошо оплаченные договора с ведомством, публиковали совсем другие «нужные» результаты.

В Северске прошло несколько бурных публичных обсуждений проекта строительства хранилища, в которых общественность продемонстрировала свое с ним несогласие. А через некоторое время было объявлено, что хранилище будет построено в другом месте. Несколько лет назад руководители СХК скрывали его адрес, утверждая, что части боеголовок теперь хранятся в неприспособленном помещении. Позднее выяснилось, что они давно вывезены в Челябинск. В то самое хранилище, расположенное совсем не в такой близости от жилых домов, как это предполагалось в Томске.

Проект «общественное мнение»

К концу девяностых атомное ведомство в России после многих неудач с закрытием строительства в стране, в связи с протестами общественности, нескольких атомных станций решило серьезно заняться работой по созданию нужного ему общественного мнения. Основным полигоном создания новой технологии стал Томск, куда были выделены для этого очень хорошие деньги.

В основном они шли на договора с редакциями по оплате информационных услуг и обработку общественности. Вскоре публикации, связанные с критикой в сторону СХК, позволяли себе только те, кто еще не успел добраться до вожделенной кормушки. Именно так мне удалось опубликовать статью об очередном проекте строительства в Томске производства по переработке МОКС топлива.

Грубо говоря, эта технология была задумана как благое дело – сжигания начинки ядерных боеголовок. Но признана в США слишком опасной и запрещена к реализации на территории страны. Ее и предлагали реализовать в Томске.

За последние десяток лет подобные проекты здесь обсуждались регулярно. В том числе, проект АСТ-500, своеобразной атомной котельной, оборудование для которой почему-то должны были привезти из Нижнего Новгорода, где станция была построена, но не запущена из-за протестов общественности. В обсуждение этого проекта участие общественности еще просматривалось. Но позиция областной администрации изменилась в пользу атомщиков.

Затем пошла речь о том, что одной АСТ-500 слишком мало для амбиций руководства СХК. Появился проект двух тепловых станций, плюс одной электрической. Последние обсуждения уже проходили с представителями власти, деловых людей и бизнеса, заинтересованного в привлечении в область новых денег. Для простых томичей теперь уже было достаточно лозунга «СХК – тепло и свет в вашем доме». Хотя о каком именно тепле, а тем более свете (после отказа «Томскэнерго» от слишком дорогого северского электричества) идет речь, было непонятно.

Ядерный монстр никуда не делся

За эти годы для перевода Сибирского химического комбината на мирное производство не раз выделялись немалые международные средства. Куда они ушли, остается только догадываться. А ведь сегодня стало понятно, что СХК не спасет атомная электростанция в Северске. Ее теперь уже никто не собирается строить.

Один за другим атомные реакторы, нарабатывавшие материал для атомных боеголовок, были остановлены, хоть и значительно позже запланированного. Часто под предлогом, что их работа необходима для отопления Томска. Хотя тепломагистраль, доводящая до нас тепло, была практически не изолирована и топила атмосферу.

Руководство СХК продолжало бороться за большие деньги по новым, небезопасным проектам, с гордостью рассказывая о замечательной экологической обстановке в Северске, умалчивая о том, что там до сих пор нет элементарных очистных сооружений для канализационных стоков. Они сбрасываются напрямую в Томь прямо из городских туалетов. И о планах по строительству очистных пока не слышно.
Да и зачем, ведь жители Томска и поселков, куда плывет северский навоз, спокойно с этим соглашаются и протестов не проявляют. Не делает это и департамент экологии, входящий в ведомство замгубернатора Сергея Борисовича Точилина.

Никуда не делись проблемы распространения подземных радиоактивных закачек в сторону Томского водозабора, результаты влияния ядерных производств на жителей Самуськов и других поселков на Томи. А контроль за влиянием опасного соседа для томичей сегодня практически невозможен.

Зато в Томске появились плакаты с призывами помочь детям, больным раком крови, но никто не вспоминает о том, что Германия решила постепенно отказаться от атомных электростанций, потому, что вокруг них количество таких детей заметно возрастает.
В Томске теперь об этом говорить неприлично. Или просто невыгодно.

В ближайших номерах нашей газеты мы намерены снова напомнить читателям об основных проблемах, связанных с нашим злополучным соседством и результатом его деятельности. Ведь пока мы будем молчать об этом, нас никто не защитит, а власть по-прежнему будет делать вид, что проблемы не существует.

Зинаида Куницына

Читайте также на сайте:

  1. И вечный бой, покой нам только снится
  2. Нам не нужен реактор!
  3. И снова о фидерах
  4. Парадоксы нового проекта
  5. «Брест-300»: сомнительный прорыв
  6. Политический ценз в Стрежевом
  7. Жизнь сквозь слезы
  8. Открытое обращение к руководителю УФАС по Томской области Владимиру Шевченко
  9. Очередная «лапша»
  10. Карьер в Оськино
Рейтинг

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91