Томская НЕДЕЛЯ
Отдел рекламы:
+7 (3822) 78-42-91
Томск, Россия
+10.4C

Геннадий Хандорин. Капитан большого корабля

  44    0
Хандорин Геннадий Петрович

Хандорин Геннадий Петрович

Около ста пятидесяти лет фамилия Хандориных существует в Томске
Ирина Лугачева
«Родился я в Томске 15 сентября 1932 года. Отец мой — Пётр Викторович Хандорин, коренной томич, как и вся фамилия Хандориных, достаточно в Томске поживших. Как-то я решил посчитать, сколько лет наша фамилия существует в Томске, насчитал приблизительно около ста пятидесяти.
Известно, что в Ялутороском уезде Тобольской губернии, была деревня Хандорино. Я проезжал несколько раз через Ялуторовск на машине и как-то даже задумал поискать эту деревню. Поспрашивал у местных жителей, которые ответили мне, что деревня такая раньше действительно существовала, но сейчас её больше нет. Исчезнувшие деревни — это, к сожалению, не новость. В общем, оттуда мы родом, но как Хандорины попали в Томск, кто приехал первым и по каким причинам, я не знаю. Дед мой — Хандорин Виктор Федотович жил со своей семьёй на улице Киевская, раньше она называлась Старо-Киевская, тогда как с другой стороны Ушайки была так же улица Ново-Киевская. Проживало семейство Хандориных в частном деревянном доме, естественно, одноэтажном. Как тогда говорили, пятистенном. В семье было четверо сыновей и дочь. Дочь была старшей, звали её Клавдия. Перед моим отцом родились Михаил и Алексей. Отец мой был третьим сыном в семье. Я думаю, что имена эти были выбраны не случайно, а привязаны к именам царей (Михаил Романов, Алексей Романов и Пётр Романов). Самым младшим был сын — Владимир. Не знаю, как они все размещались в этом доме, был он не таким уж и большим, но как-то жили. Я в этом доме бывал и хорошо его запомнил. Была большая комната, комната поменьше и кухня, вот и всё жилое пространство такой многочисленной семьи. Был хороший огород, довольно большой. В огороде росло несколько плодоносящих деревьев — ранеток. Сами ранетки были крупные, по размеру как небольшие яблочки
Судьба старших братьев моего отца сложилась очень печально, они оба погибли в гражданской войне. Причём, воевали на стороне Колчака. Младшего — Алексея Викторовича расстреляли уже в Томске, за одно то, что он сражался за белых. Ну что такое парень в 21 год? Какие у него могут быть глубокие убеждения? Его призвали, он пошёл и воевал. Тем не менее, он был расстрелян. В числе пострадавших так же оказался и мой дед. Его арестовали в 1938 году. За что он был арестован, я не знаю. До революции дед работал на железной дороге, но не в подвижном составе, а служил в конторе. В Томске есть Петропавловская церковь, расположенная в одном квартале от улицы Киевская, так вот, ко всему прочему, дед мой был в этой церкви ни то старостой, ни то подьячим. И после революции служил там же. Надо учитывать те времена, страну будоражило, жить было туго, наверное, служба эта какой-то доход приносила. Но точно не известно, с чем был связан арест моего деда, понятно одно, кому-то он не угодил. А попав в лагеря, он быстро погиб. Потом уже, в пятидесятые годы, когда была объявлена реабилитация, нам прислали уведомление, в котором говорилось, что все обвинения сняты. Тем не менее…
Дядя Володя… Владимир Викторович — младший брат моего отца — мой родной дядя. С ним я познакомился уже в более или менее зрелом возрасте. Жил и работал он где-то под Бийском, одним словом, на Алтае. Он был женат, судя по фотографиям, у него была красивая жена, двое ребятишек. И вот в 1937 году его арестовали и отправили в Норильск. За что забрали толком не известно. Таким образом, первая семья моего дяди распалась. И вот мой дядя — Владимир Викторович в Норильске строил комбинат «Норникель», работал, как он рассказывал, в проектном отделе. Он был инженером, вел какие-то проектные работы, в те времена инженеров было не так много и их ценили, эта специальность была востребованной. В заключении дядю расконвоировали, там он женился второй раз на ссыльной женщине, впоследствии у них родились свои дети. Освободили дядю Володю в 1947 году, и тогда он с семьёй в первый раз приехал в Томск. Надо сказать, что освободили моего дядю досрочно, хотя, Сталин был ещё жив. Но проходило какое-то мероприятие, благодаря которому дядя был освобождён. Потом он с семьёй приезжал в Томск ещё и так мы потихоньку начали общаться. В то время мне уже было около двадцати, а потом уже и за двадцать. И вот что особенно интересно и что осталось у меня в памяти это то, что дядя Володя, отбыв заключение, никогда, ни одного слова не сказал о той истории, почему его арестовали, какие были обвинения и как он жил в Норильске. И ни одного плохого слова мой дядя не сказал про советскую власть. Была ли это выдержка или убеждённость, я сказать не могу, но вот это мне очень запомнилось.
Отец мой учился в железнодорожном техникуме, который располагался на улице Кирова. Помню, что он показывал мне это здание и даже окно, где он там когда-то занимался. Потом мой отец уехал на работу в Минусинск, там познакомился с моей будущей мамой. Они поженились и вскоре уехали на Кубань, почему, сказать не могу, не знаю. Первенцем в их молодой семье была девочка. Назвали её Генриетта, но прожила она недолго, заболела, когда родители жили ещё на Кубани. А когда вернулись в Томск, в скором времени Генриетта умерла. Меня ещё не было, но имя своё — Геннадий, я получил в память о той девочке. Моим родителям очень хотелось сохранить память о своём первом ребёнке. В то время отец работал в Томске. Была тут такая организация «Шахтстрой», она располагалась на улице Розы Люксембург, ближе к каменному мосту через Ушайку.
Родился я в родильном доме имени Н.?А.?Симашко, сейчас эта улица называется Крылова, а раньше она была Черепичной. Какое-то время после моего рождения родители ещё жили в Томске, но потом, когда мне было уже года три или четыре, отец поехал работать в Анжерку. Сейчас это один город и он называется Анжеро-Судженск, а тогда это были два города Анжерка и Судженка. И вот мой отец работал в Анжерке, тогда там строили шахты. Таким образом, наша семья переехала в Анжерку. Мои воспоминания этого периода очень туманные, где мы жили, я не помню. Пробыли мы в Анжерке недолго, потом переехали в Кемерово, где в этот период работал мой отец, честно сказать, я не знаю. В Кемерово мы жили в квартале, который тогда назывался Соцгород. Там стояли благоустроенные многоэтажные дома, наверное, именно поэтому этот квартал Соцгородом и назывался. Жили мы в отдельной квартире, вскоре родилась моя младшая сестра — Ира. Причём, хочу подчеркнуть, что родители назвали её именно Ира, не Ирина и не Ираида, родители говорили, что в святцах есть просто имя Ира.
Где-то во второй половине тридцатых годов мой отец уехал на строительство Турксиба — Туркестано-Сибирская магистраль — железная дорога, соединяющая Среднюю Азию и Сибирь. И, наверное, год работал там. Потом отец вернулся, а мы всё это время втроём с мамой жили в Кемерово. Что вспоминается из того времени? Однажды меня переехал велосипедист и сломал мне руку. Кажется, он меня сбил, и, ко всему прочему, проехал мне по руке. Но всё быстро прошло. А ещё такое было: в центре того квартала, где мы жили, стояла котельная, дымила труба. От трубы отходили металлические растяжки, они были под электрическим напряжением, и я помню, что почему-то схватился за одну из них, и меня потрясло, но, слава Богу, остался жив. В скором времени вернулся отец. Это был 1938 год. Мы всем семейством переехали в городишко, который считался районным центром Новосибирской области, а назывался он Татарск. Переезд я помню уже хорошо. Татарск находится на Транссибирской магистрали — это узловая станция. От Татарска ветка уходит на юг в сторону Средней Азии. И вот в этом Татарске была организация, которая называлась «Мелиоводстрой», занимались там строительством станций мелиорации и водоснабжения. Дом, в котором мы поселились, буквально встык стоял с той конторой. Во дворе у нас находилась конюшня этого «Мелиоводстроя», в ней располагались служебные лошади. Это были те времена, когда ещё ездили на лошадях. Дом наш был деревянный, основательный, но квартира была неблагоустроенная, туалета не было. В каком-то закутке, как принято говорить, был рукомойник, там мы мыли руки и умывались. Проще говоря, жили мы там не ахти как. По-моему, мама в это время не работала, надо сказать, тогда у неё начались проблемы с сердцем. Я вспоминаю эту конюшню во дворе, ещё и потому, что во время войны, когда всех коней мобилизовали на фронт, остались там у них одна или две лошади и был, в том числе, рыжий мерин. Так вот, когда маме становилось плохо и ей нужны были лекарства, я садился на этого мерина верхом и ехал в аптеку. Мерин был очень упрямый, мог остановиться и сдвинуть с места его тогда не удавалось. Но в то время, мне казалось, что всё-таки езда на нём как-то ускоряет события.
Потом началась война. В 1941 году мне было 9 лет. В школу я пошёл сороковом году. Школа, в которой я учился, была даже не на окраине этого городка, а, правильно сказать, в некотором отдалении от него, на поляне. Кстати, грязнее города, чем Татарск, я в жизни не видел, это грязь сплошная. Вообще там проходят Барабинские степи, Кулунда, болотистая местность, болот полно. В то время я заболел малярией, меня укусил малярийный комар, потом мучился несколько лет. Так вот, ходить в школу приходилось далеко. Были в районе этой школы землянки, в которых жили люди. В памяти осталось, что кто-то из моих знакомых мальчишек жил в такой землянке, я даже спускался к ним вниз. Буквально заходишь в подземелье, окон никаких нет и всё жилое помещение сконцентрировано буквально тут же — кровати и всё прочее. Вот так жили в те годы.
Чем ещё запомнилось мне это время? Я не помню выступление Молотова, которое было 22 июня, а вот выступление Сталина 3 июля я запомнил. Тогда ещё были репродукторы. На дворе лето, у нас, детей, школьные каникулы. Со мной в классе учился парнишка, я уже не помню его имени, он жил недалеко от нас, и вот что-то мы зашли к нему домой, а по радио как раз выступление Сталина: «Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои …».
Ещё такое воспоминание военных лет: в этом городке был кинотеатр, он представлял собой одноэтажное кирпичное здание без фойе. Начала сеанса ждали на улице. И зимой и летом прямо с улицы же заходили в зрительный зал. Был этот кинотеатр близко к нашему дому, и я помню, что собирались там мужики, пока ждали сеанса, курили и обсуждали начало войны. Мотив их разговора был такой: «Ну, мы дадим прикурить этим фашистам». Так что настроение, прямо сказать, было у населения боевое. Тогда и фильмы мы смотрели победные, патриотические. «Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим!» — вот что звучало, и настроение было таким же. Сказать, что было как-то страшно, не скажу, но самое страшное и жуткое что могло тогда быть — это начавшийся голод. Сестрёнка моя была ещё маленькая, она родилась в 1935 году, к началу войны ей не было и шести лет, поэтому воспоминание такое, что по магазинам с карточками на хлеб бегал я, потом стоял в очередях, получал хлеб. Конечно, пока нёс его домой, отщипывал от него кусочки, тем не менее, ходить за хлебом это была моя обязанность.
(Продолжение следует)

Хандорин Геннадий Петрович
с 1985 по 1990 гг. — генеральный директор Томского нефтехимического комбината; с 1990 по 2000 гг. — генеральный директор ФГУП «Сибирский химический комбинат» (г. Северск Томской области). Член Совета по промышленной политике при Правительстве РФ с 1993—1994 гг.
Автор около ста публикаций и ряда изобретений в области технологии атомных производств; профессор, доктор технических наук, действительный член Академии технологических наук РФ, действительный член Азиатско-Тихоокеанской Академии материалов. Обладатель государственной премии РФ в области науки и техники — 1997 г.. В 1998 году был удостоен звания «Человек года—1998» , присваиваемого Американским биографическим институтом. В 1999 году отмечен дипломом «Лучший руководитель государственного предприятия» (Российская общественная комиссия по присуждению Национальной общественной премии им. Петра Великого).
Человек, корни которого уходят глубоко в томскую, сибирскую землю, какую линию ни возьми — материнскую или отцовскую. Были в его древнем роду и предприниматели, и учителя, и мастеровые. Кажется, что всего понемногу вобрал он в себя от них, ведь управлять крупнейшим в мире атомным предприятием ему пришлось в очень не простые для нашей страны годы.

Читайте также на сайте:

  1. Поздравляем с юбилеем!
  2. Татьяна Зверева. Художник, педагог, женщина…
  3. Быть ли меценатству в Томске?
  4. Видеть, но не слышать
  5. Алла Заостровская. Точное попадание
  6. Кухтеринские розыгрыши
  7. Иван Трифонович Попов. Воспоминания о войне
  8. Иван Жулин. Сталинградский «синдром» прокурора!
  9. Виктор Миронов. Высшая справедливость ч.2
  10. Виктор Губин. Кинжалы Прометея в руках томича
Рейтинг

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Посетителей на сайте сейчас: 5

Мы на Flickr

    Наш адрес

    Email: red@tomskw.ru

    Телефон: +7 (3822) 78-42-93