Томская НЕДЕЛЯ
25 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Геннадий Хандорин. Капитан большого корабля

   0
Хандорин Геннадий Петрович

Хандорин Геннадий Петрович

Около ста пятидесяти лет фамилия Хандориных существует в Томске
Ирина Лугачева
«Родился я в Томске 15 сентября 1932 года. Отец мой — Пётр Викторович Хандорин, коренной томич, как и вся фамилия Хандориных, достаточно в Томске поживших. Как-то я решил посчитать, сколько лет наша фамилия существует в Томске, насчитал приблизительно около ста пятидесяти.
Известно, что в Ялутороском уезде Тобольской губернии, была деревня Хандорино. Я проезжал несколько раз через Ялуторовск на машине и как-то даже задумал поискать эту деревню. Поспрашивал у местных жителей, которые ответили мне, что деревня такая раньше действительно существовала, но сейчас её больше нет. Исчезнувшие деревни — это, к сожалению, не новость. В общем, оттуда мы родом, но как Хандорины попали в Томск, кто приехал первым и по каким причинам, я не знаю. Дед мой — Хандорин Виктор Федотович жил со своей семьёй на улице Киевская, раньше она называлась Старо-Киевская, тогда как с другой стороны Ушайки была так же улица Ново-Киевская. Проживало семейство Хандориных в частном деревянном доме, естественно, одноэтажном. Как тогда говорили, пятистенном. В семье было четверо сыновей и дочь. Дочь была старшей, звали её Клавдия. Перед моим отцом родились Михаил и Алексей. Отец мой был третьим сыном в семье. Я думаю, что имена эти были выбраны не случайно, а привязаны к именам царей (Михаил Романов, Алексей Романов и Пётр Романов). Самым младшим был сын — Владимир. Не знаю, как они все размещались в этом доме, был он не таким уж и большим, но как-то жили. Я в этом доме бывал и хорошо его запомнил. Была большая комната, комната поменьше и кухня, вот и всё жилое пространство такой многочисленной семьи. Был хороший огород, довольно большой. В огороде росло несколько плодоносящих деревьев — ранеток. Сами ранетки были крупные, по размеру как небольшие яблочки
Судьба старших братьев моего отца сложилась очень печально, они оба погибли в гражданской войне. Причём, воевали на стороне Колчака. Младшего — Алексея Викторовича расстреляли уже в Томске, за одно то, что он сражался за белых. Ну что такое парень в 21 год? Какие у него могут быть глубокие убеждения? Его призвали, он пошёл и воевал. Тем не менее, он был расстрелян. В числе пострадавших так же оказался и мой дед. Его арестовали в 1938 году. За что он был арестован, я не знаю. До революции дед работал на железной дороге, но не в подвижном составе, а служил в конторе. В Томске есть Петропавловская церковь, расположенная в одном квартале от улицы Киевская, так вот, ко всему прочему, дед мой был в этой церкви ни то старостой, ни то подьячим. И после революции служил там же. Надо учитывать те времена, страну будоражило, жить было туго, наверное, служба эта какой-то доход приносила. Но точно не известно, с чем был связан арест моего деда, понятно одно, кому-то он не угодил. А попав в лагеря, он быстро погиб. Потом уже, в пятидесятые годы, когда была объявлена реабилитация, нам прислали уведомление, в котором говорилось, что все обвинения сняты. Тем не менее…
Дядя Володя… Владимир Викторович — младший брат моего отца — мой родной дядя. С ним я познакомился уже в более или менее зрелом возрасте. Жил и работал он где-то под Бийском, одним словом, на Алтае. Он был женат, судя по фотографиям, у него была красивая жена, двое ребятишек. И вот в 1937 году его арестовали и отправили в Норильск. За что забрали толком не известно. Таким образом, первая семья моего дяди распалась. И вот мой дядя — Владимир Викторович в Норильске строил комбинат «Норникель», работал, как он рассказывал, в проектном отделе. Он был инженером, вел какие-то проектные работы, в те времена инженеров было не так много и их ценили, эта специальность была востребованной. В заключении дядю расконвоировали, там он женился второй раз на ссыльной женщине, впоследствии у них родились свои дети. Освободили дядю Володю в 1947 году, и тогда он с семьёй в первый раз приехал в Томск. Надо сказать, что освободили моего дядю досрочно, хотя, Сталин был ещё жив. Но проходило какое-то мероприятие, благодаря которому дядя был освобождён. Потом он с семьёй приезжал в Томск ещё и так мы потихоньку начали общаться. В то время мне уже было около двадцати, а потом уже и за двадцать. И вот что особенно интересно и что осталось у меня в памяти это то, что дядя Володя, отбыв заключение, никогда, ни одного слова не сказал о той истории, почему его арестовали, какие были обвинения и как он жил в Норильске. И ни одного плохого слова мой дядя не сказал про советскую власть. Была ли это выдержка или убеждённость, я сказать не могу, но вот это мне очень запомнилось.
Отец мой учился в железнодорожном техникуме, который располагался на улице Кирова. Помню, что он показывал мне это здание и даже окно, где он там когда-то занимался. Потом мой отец уехал на работу в Минусинск, там познакомился с моей будущей мамой. Они поженились и вскоре уехали на Кубань, почему, сказать не могу, не знаю. Первенцем в их молодой семье была девочка. Назвали её Генриетта, но прожила она недолго, заболела, когда родители жили ещё на Кубани. А когда вернулись в Томск, в скором времени Генриетта умерла. Меня ещё не было, но имя своё — Геннадий, я получил в память о той девочке. Моим родителям очень хотелось сохранить память о своём первом ребёнке. В то время отец работал в Томске. Была тут такая организация «Шахтстрой», она располагалась на улице Розы Люксембург, ближе к каменному мосту через Ушайку.
Родился я в родильном доме имени Н.?А.?Симашко, сейчас эта улица называется Крылова, а раньше она была Черепичной. Какое-то время после моего рождения родители ещё жили в Томске, но потом, когда мне было уже года три или четыре, отец поехал работать в Анжерку. Сейчас это один город и он называется Анжеро-Судженск, а тогда это были два города Анжерка и Судженка. И вот мой отец работал в Анжерке, тогда там строили шахты. Таким образом, наша семья переехала в Анжерку. Мои воспоминания этого периода очень туманные, где мы жили, я не помню. Пробыли мы в Анжерке недолго, потом переехали в Кемерово, где в этот период работал мой отец, честно сказать, я не знаю. В Кемерово мы жили в квартале, который тогда назывался Соцгород. Там стояли благоустроенные многоэтажные дома, наверное, именно поэтому этот квартал Соцгородом и назывался. Жили мы в отдельной квартире, вскоре родилась моя младшая сестра — Ира. Причём, хочу подчеркнуть, что родители назвали её именно Ира, не Ирина и не Ираида, родители говорили, что в святцах есть просто имя Ира.
Где-то во второй половине тридцатых годов мой отец уехал на строительство Турксиба — Туркестано-Сибирская магистраль — железная дорога, соединяющая Среднюю Азию и Сибирь. И, наверное, год работал там. Потом отец вернулся, а мы всё это время втроём с мамой жили в Кемерово. Что вспоминается из того времени? Однажды меня переехал велосипедист и сломал мне руку. Кажется, он меня сбил, и, ко всему прочему, проехал мне по руке. Но всё быстро прошло. А ещё такое было: в центре того квартала, где мы жили, стояла котельная, дымила труба. От трубы отходили металлические растяжки, они были под электрическим напряжением, и я помню, что почему-то схватился за одну из них, и меня потрясло, но, слава Богу, остался жив. В скором времени вернулся отец. Это был 1938 год. Мы всем семейством переехали в городишко, который считался районным центром Новосибирской области, а назывался он Татарск. Переезд я помню уже хорошо. Татарск находится на Транссибирской магистрали — это узловая станция. От Татарска ветка уходит на юг в сторону Средней Азии. И вот в этом Татарске была организация, которая называлась «Мелиоводстрой», занимались там строительством станций мелиорации и водоснабжения. Дом, в котором мы поселились, буквально встык стоял с той конторой. Во дворе у нас находилась конюшня этого «Мелиоводстроя», в ней располагались служебные лошади. Это были те времена, когда ещё ездили на лошадях. Дом наш был деревянный, основательный, но квартира была неблагоустроенная, туалета не было. В каком-то закутке, как принято говорить, был рукомойник, там мы мыли руки и умывались. Проще говоря, жили мы там не ахти как. По-моему, мама в это время не работала, надо сказать, тогда у неё начались проблемы с сердцем. Я вспоминаю эту конюшню во дворе, ещё и потому, что во время войны, когда всех коней мобилизовали на фронт, остались там у них одна или две лошади и был, в том числе, рыжий мерин. Так вот, когда маме становилось плохо и ей нужны были лекарства, я садился на этого мерина верхом и ехал в аптеку. Мерин был очень упрямый, мог остановиться и сдвинуть с места его тогда не удавалось. Но в то время, мне казалось, что всё-таки езда на нём как-то ускоряет события.
Потом началась война. В 1941 году мне было 9 лет. В школу я пошёл сороковом году. Школа, в которой я учился, была даже не на окраине этого городка, а, правильно сказать, в некотором отдалении от него, на поляне. Кстати, грязнее города, чем Татарск, я в жизни не видел, это грязь сплошная. Вообще там проходят Барабинские степи, Кулунда, болотистая местность, болот полно. В то время я заболел малярией, меня укусил малярийный комар, потом мучился несколько лет. Так вот, ходить в школу приходилось далеко. Были в районе этой школы землянки, в которых жили люди. В памяти осталось, что кто-то из моих знакомых мальчишек жил в такой землянке, я даже спускался к ним вниз. Буквально заходишь в подземелье, окон никаких нет и всё жилое помещение сконцентрировано буквально тут же — кровати и всё прочее. Вот так жили в те годы.
Чем ещё запомнилось мне это время? Я не помню выступление Молотова, которое было 22 июня, а вот выступление Сталина 3 июля я запомнил. Тогда ещё были репродукторы. На дворе лето, у нас, детей, школьные каникулы. Со мной в классе учился парнишка, я уже не помню его имени, он жил недалеко от нас, и вот что-то мы зашли к нему домой, а по радио как раз выступление Сталина: «Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои …».
Ещё такое воспоминание военных лет: в этом городке был кинотеатр, он представлял собой одноэтажное кирпичное здание без фойе. Начала сеанса ждали на улице. И зимой и летом прямо с улицы же заходили в зрительный зал. Был этот кинотеатр близко к нашему дому, и я помню, что собирались там мужики, пока ждали сеанса, курили и обсуждали начало войны. Мотив их разговора был такой: «Ну, мы дадим прикурить этим фашистам». Так что настроение, прямо сказать, было у населения боевое. Тогда и фильмы мы смотрели победные, патриотические. «Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим!» — вот что звучало, и настроение было таким же. Сказать, что было как-то страшно, не скажу, но самое страшное и жуткое что могло тогда быть — это начавшийся голод. Сестрёнка моя была ещё маленькая, она родилась в 1935 году, к началу войны ей не было и шести лет, поэтому воспоминание такое, что по магазинам с карточками на хлеб бегал я, потом стоял в очередях, получал хлеб. Конечно, пока нёс его домой, отщипывал от него кусочки, тем не менее, ходить за хлебом это была моя обязанность.
(Продолжение следует)

Хандорин Геннадий Петрович
с 1985 по 1990 гг. — генеральный директор Томского нефтехимического комбината; с 1990 по 2000 гг. — генеральный директор ФГУП «Сибирский химический комбинат» (г. Северск Томской области). Член Совета по промышленной политике при Правительстве РФ с 1993—1994 гг.
Автор около ста публикаций и ряда изобретений в области технологии атомных производств; профессор, доктор технических наук, действительный член Академии технологических наук РФ, действительный член Азиатско-Тихоокеанской Академии материалов. Обладатель государственной премии РФ в области науки и техники — 1997 г.. В 1998 году был удостоен звания «Человек года—1998» , присваиваемого Американским биографическим институтом. В 1999 году отмечен дипломом «Лучший руководитель государственного предприятия» (Российская общественная комиссия по присуждению Национальной общественной премии им. Петра Великого).
Человек, корни которого уходят глубоко в томскую, сибирскую землю, какую линию ни возьми — материнскую или отцовскую. Были в его древнем роду и предприниматели, и учителя, и мастеровые. Кажется, что всего понемногу вобрал он в себя от них, ведь управлять крупнейшим в мире атомным предприятием ему пришлось в очень не простые для нашей страны годы.

Читайте также на сайте:

  1. Рафо. Палитра любви и страсти
  2. Леди в красном
  3. Кинжалы Прометея в руках томича
  4. Николай Васильев. Лучший среди равных
  5. Хандорин Геннадий Петрович (биографические очерки)
  6. Иван Жулин. Сталинградский «синдром» прокурора!
  7. Поздравляем с юбилеем!
  8. Дядя Коля встал на вечный пост
  9. “У душманов стоим на пути, Хоть нам нет еще двадцати…”
  10. Ярослава Беспалова. Волшебная керамика
Рейтинг

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91