Томская НЕДЕЛЯ
Отдел рекламы:
+7 (3822) 78-42-91
Томск, Россия

Голия

  22    0

Мы продолжаем публиковать отрывки из книги Василия Евдокимова. Подробнее об этой книге мы писали в № 13 31 марта 2017 года
Голия…Перед самым отъездом Захар пошептался с Петром Ивановичем:
— Дедуля, я доеду до Вавиловки или Богатыревки, привезу оттуда батюшку для отпевания покойников.
— Молодец! С Богом, сынок! — и троекратно перекрестил Захара.
Захар возвратился на третий день. Привез батюшку и больше сотни скоб. Они были разные: по двадцать штук каждого размера. Колхозники перебрали их, отсортировали, связали пачками и положили под нары. Тем временем Федор Михайлович и Петр Иванович пригласили батюшку в барак. Здесь прибывший батюшка сообщил, что он иеромонах Пимен, прибыл по просьбе молодого человека, чтобы, чтобы…
— Батюшка, дорогой! Спасибо вам, что согласились на наше предложение.
— Дай, Господь, вам здоровья! — и оба поцеловали руки иеромонаху.
— Вы пока поживете у нас, а когда появится такая возможность, вы проведете обряд отпевания покойников, уложенных штабелем на голее.
— Господи, помилуй! — и Пимен перекрестился троекратно. — Такой беды я здесь еще не видел. Сделаем все по нашему православному обряду, только мне нужна икона и наш православный крест.
Богров и Шпак переглянулись, взглядами спрашивали друг друга: что делать и как быть?
— Утром отправим Гришу в Полынянку за иконой, а крест сделаем сами. Батюшка, — продолжил председатель колхоза, — чтобы вам не навредить, вы сами понимаете, о вашем появлении здесь могут донести. Посоветовавшись, мы решили, что вы будете с нами на стройке моста и никому не придет в голову вам и нам — напакостить.
— Хорошо, хорошо! Слава Богу, что я не буду сидеть без дела. Для меня это смерть.
Пока шел диалог взрослых, молодежь уже возилась со скобами. Захар зашел в барак, извиняясь, подошел к Петру Ивановичу и что-то шепнул. Тот внимательно посмотрел в лицо внуку, который ни чуточку не смущаясь, вслух заявил:
— Дедуля, что же в этом такого, особенного? На жиденькой баланде мы же долго не протянем. Сдохнем, вот и все. Думаю, никто из наших колхозников не торопится с флагом на голию. Мы уже спины почесываем через животы. Второе, не помешает. Зато теперь мы с Митей Шпаком будем добывать больше, чем я один. Тогда всем хватит.
— Ладно, сынок. Посоветуемся позднее, как нам лучше поступить. Благослови тебя, Господь, Захарушка, на добрую заботу о людях!
Петр Иванович перекрестил Захара, прижал к себе и похлопал по спине.
— Вы даже не представляете — какое богатство я еще привез!
Улыбка парня вызвала неподдельный интерес всей бригады, которая вошла в барак, и с любопытством ждала, когда же он развернет сверток, которым сотрясал воздух над головой. Но когда Захар вытащил на показ больше десятка напильников, радость переполнила души колхозников. У молодежи вырвалось: ура.
— Во енто, да! — громче всех кричал Парамон Вершков. — Таперча дела пойдут яше лучче. Пилы совсим тупые, таперь будуть острыя. Чичас жа выймуся их точить.
Дела действительно пошли значительно лучше, потому что до этого работали не совсем исправным инструментом: пилы вправду уже были тупые. Пилить листвянку летом тяжело, а уж зимой — тем более. Каждый вечер Парамон Филимонович поправлял развод и точил пилы, действовал с удовольствием и мастерски.
— Халера едыкая, ента ляствянка — чо жалеза. Такыть напильников не хватя.
Федор Михайлович ушел в барак, где обитал Тихон, а когда возвратился, то попросил колхозников собраться около печки. Говорил председатель шепотом, чтобы никто из колхозников не смел “тянуть язык” о человеческих могильниках на голее и о том, что у нас батюшка Пимен. Он убедительно объяснил всем о тех последствиях, которые наступят с говорунами.
— Сейчас, пока большие морозы, так мне по секрету поведал Тихон, трупы хорошо сохраняются, а как только голея начинает оттаивать, штабеля уходят в трясину. Попробуй их потом найти. Да и искать их никто не будет, а вот болтунов об этом найдут сразу. Им — крышка. Оговорили, оклеветали, подрывают советскую власть. Все, отдыхать.
— Федор Михайлович, ты задержись, — попросил Богров. Тихонько поведал председателю колхоза, — Захар привез еще одно ружье, намеревается добывать мясо с твоим Митей. Я побаиваюсь за ребят. Знаешь, чем черт не шутит — пока бог спит. Кто-нибудь “продаст” ребят: едят-то мясо все строители.
— Да Захара за это мало расцеловать! Молодец парень. Захар, иди сюда.
Председатель крепко обнял парня.
— Спасибо! Молодец! Спрячь так, чтобы знал о ружье только ты. Дальше сам выбирай день по погоде, когда тебе лучше сходить за добычей. Митя с тобой хоть в огонь, хоть в воду. Только будьте осторожны, не попадайте с мясом на глаза Тихону. Не доверяю я ему. Завтра будет теплее, так что чуть свет, Митю за бока, на лыжи и в добрый час.
Поздно вечером приехал Гриша. Завернутую в льняную простынь икону он нес в барак так аккуратно, будто несет большую и очень тонкую стеклянную вазу: чуть-чуть тряхни и она погибнет.
— Поставьте вон в тот правый угол.
Гриша поставил икону Божьей Матери, снял простынь, на чурочку поставил зажженную свечку. Вдруг все обитатели барака опустились на колени. Батюшка Пимен запел:
— Господу помолимся!..
Он запел молитву, знакомую всем православным этого барака. Огромный хор распевно выводил мелодию и слова этого святого повествования. Удержать молитву стенами этого барака не удалось. Из других бараков люди шли и шли в этот, будто в церковь. Народу набилось в бараке столько, что стало жарко и душно. В перерывах между пением молитв, батюшка читал проповеди. Закончили это действо глубокой ночью. Даже мастер Тихон поблагодарил иеромонаха за такую святую службу.
— Я ведь тоже православный и тоже казак, только из станицы Георгиевской, что на Кубани, — пытался исповедоваться Тихон. — За что меня такой ссылкой наказал Господь, и сам не знаю.
— Сын мой! Не огорчайся. Лучше обратись к своей памяти, она поможет тебе найти нужный ответ.
Бригада колхоза “Заря” за последующие три дня сработала примитивные, но крепкие “стапеля”. Все поняли и оценили, как важны для работы оказались скобы. На первую сваю затратили почти весь световой день. Вечером в бараке у печки Захар предложил бить сваи с помощью “журавля”.
— Делаем передвижной журавль, такой, каким из колодцев бадью с водой поднимаем. Только крепим его на бревна, чтобы можно было передвигать. Запряжем лошадей, сами за дрючки, и поехал наш журавель туда, где он нам нужен. К верхней части журавля крепим веревкой тяжелый сутунок, к другому концу вяжем веревки, чтобы можно было нам скольким угодно тянуть вниз противоположный конец журавля. Кто-то один направляет сутунок на пятку сваи, командует нам, и мы отпускаем веревки. Сутунок ударит по свае в несколько раз сильнее, чем мы бьем бабой. Этим же журавлем мы легко поднимаем сваю в вертикальное положение, чем надрываться, поднимая веревками и шестами. Так ведь и быстрее.
Предложение приняли с большими сомнениями, но все-таки решили попробовать. Проба оказалась поразительной: за световой день забили восемь свай. Радовались таким успехам и тому, что световой день прибывал и прибывал, давал возможность работать дольше. Настолько освоили такую технологию, что в последний день работы забили последних пять свай, положили перекрытия и накатник. Силы вымотали так, что Федор Михайлович предложил следующий день отдохнуть и пойти на голею, провести там обряд отпевания усопших.
Кто и когда успел донести до людей, обитающих в бараках, о походе на голею, так и осталось неизвестным. Со всех бараков люди вышли одновременно. Батюшка Пимен предложил Петру Ивановичу идти первым и нести икону, вторым — Федору Михайловичу идти с крестом в руках, а он пойдет с примитивным кадилом вслед за ними. Далее будут идти на голею те, чья душа не позволит оставаться равнодушным к великому горю усопших и не похороненных по христианскому обычаю.
— Отче наш, — запел батюшка, и огромный поток барачных людей подпел, — Иже еси на небесах! Да святится имя Твое, да прийдет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже мы оставляем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго…

***

— Дорогие мои, — обратился Пимен к присутствующим. — Это поклонный крест. Как долго он простоит, только Господь знает. Если вы переживете эти лихие времена нашей многострадальной Родины, заклинаю вас приехать сюда и увековечить эту народную скорбь: поставить здесь большой поклонный крест.
Люди перекрестились, поклонились усопшим и возвращались к баракам. На выходе с промерзшей дороги, Петр Иванович встречал медленно идущую шеренгу людей, повторяя: “Заходите в наш барак на поминки. Заходите в наш барак на поминки”.
Петр Иванович, наблюдая за уходящими после поминок людьми, отметил для себя: хотя мы сегодня провели грустное мероприятие, тем не менее, народ пошел к себе в бараки одухотворенный. Каждый вспомнил свое духовное прошлое, чтобы укрепиться в настоящем. Слава Богу!
— Как я понял, — обратился батюшка к Петру Ивановичу и Федору Михайловичу, когда они сели на чурки около печи, — здесь в болоте еще есть подобные штабеля человеческих тел? Как-то нам надо бы души и тех несчастных направить к Господу. Подумайте, мои хорошие.
— Спасибо, святой отец, мы об этом обязательно позаботимся и вовремя совершим этот святой обряд.
— Вот и хорошо! Вот и спасибо! Благослови вас, Господь! — и перекрестил обоих.
С разрешения автора публикацию подготовил В. С. Моисеев.

Читайте также на сайте:

  1. Эра навигации
  2. Украина разделилась на три части после Евромайдана
  3. 100 смелых
  4. Травмоопасное время года
  5. Последнее препятствие
  6. Растущие перспективы томской лаборатории
  7. Бронзовая поездка
  8. Кто ответит за «ремонт»?
  9. Путепровод преткновения
  10. Новости спорта
Рейтинг

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика
Посетителей на сайте сейчас: 13

Наш адрес

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Email: ansktn@mail.ru