Томская НЕДЕЛЯ
25 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Исследование длиною в жизнь

   0

Так можно назвать книгу Василия Евдокимова, опубликованную им на свои средства. Ее представление состоялось недавно в обществе “Мемориал”

Информацию на эту тему принято называть непатриотичной. А упоминание о музее политических репрессий, расположенного в Томске прямо напротив мэрии, вызывает приступ ненависти у “патриотов” в сети. Будто создали его, якобы, на зарубежные деньги. Посещать его официально не рекомендуется.

Василий Евдокимов

Василий Евдокимов

Но Василия Евдокимова, начавшего свою карьеру в шестидесятых в должности комсомольского лидера, трудно обвинить в отсутствии патриотизма. Он в юности твердо верил в победу социализма. Делал карьеру. И искренне возмутился забытой на пустыре в селе Молчаново среди бурьяна пирамидке со звездой, за которой много лет никто не ухаживал. И очень захотел узнать имена героев, похороненных здесь.
Его настойчивые запросы вызывали раздражение у органов власти. В ответ, что там, дескать, похоронены погибшие партизаны, он не поверил. В Нарымском крае ни в двадцатые, ни в тридцатые годы партизанить было некому.
Позднее неожиданно выяснилось, что в этом месте находится общая могила “раскулаченных”. Детей и взрослых, умерших на большой барже при перемещении их в северные районы области. Могилу привели в порядок. А Василий Евдокимов убедился, что выяснять правду о происходившем в родных краях совсем непросто.

В поисках истины

Но чем больше ему встречалось откровенной лжи в ответах на волновавшие его вопросы, тем больше росло желание докопаться до истины.
Так началось расследование длиною более полувека, с кропотливыми поисками правдивой информации о недавнем прошлом, в том числе, собственной семьи. Эти поиски привели к открытию, что и его дед был кубанским казаком, сосланным в далекую Сибирь без всякой вины. И вокруг, среди жителей Бакчарского и Чаинского, Молчановского и Кожевниковского районов, где ему приходилось работать, еще могли “давать показания” живые участники событий тех страшных лет. С ними рядом он жил, работал и имел возможность лично почувствовать и понять их отношение к жизни и стремление жить по совести, без лжи и обмана. Ведь в сельских районах каждый человек на виду. И подтверждения рассказам свидетелей всегда находились в документах.
Потом он находил их, будучи студентом юридического факультета, адвокатом, следователем и судьей в чине главы районного суда, когда продолжал собирать документы и свидетельства ссыльных в сибирские болота, якобы, кулацких семей кубанского и донского казачества. Эти ссылки были частью массовых репрессий тридцатых годов простых людей, обвиненных в агрессии против советской власти.
Была ли в его исследовании конкретная цель, трудно определить. Но велось оно серьезно и обстоятельно, как при подготовке дела в суде. Все в одной папке — документы и свидетельские показания, подтверждающие описываемые события. И поразительные открытия следовали одно за другим.
Например, Бундюрское кулацкое восстание, за ликвидацию которого сотрудники НКВД получали чины и награды, на самом деле оказалось попыткой сосланных привлечь внимание власти к гибели от голода сотен детей.
За это возмущение 295 человек были положены лицом в землю и расстреляны единичными выстрелами в затылок. Без боя и сопротивления. В расстрельной команде, как выяснилось, участвовал и первый комендант Рейхстага в 1945 году Федор Матвеевич Зинченко. Он подтвердил это Василию Антоновичу, объяснив, что подчинялся приказу.
Удалось Евдокимову познакомиться и с документами, по которым расстреляли его собственного деда:
— Всего шесть тетрадных страничек, — рассказывает он. — Дед был арестован 29 октября 1937 года, а 12 ноября расстрелян как заговорщик против Советской власти, и это в поселке в несколько дворов!
По просьбе одного из друзей, тоже тщетно пытавшегося выяснить судьбу своего отца, простого крестьянина из деревеньки Коммунарка, Евдокимов нашел и его деда, обвиненного в заговоре против власти города Асино, также приведшее к расстрелу. Но знать такую информацию выражали желание далеко не все. Особенно непосредственные участники тех событий.

Следствие по следователям

К тому времени, когда в 1993 году Ельциным было подписано постановление о реабилитации пострадавших от политических репрессий, Василий Антонович имел уже богатый фактический материал о людях и семьях, пострадавших в этой жестокой человеческой молотилке.
Теперь в возглавляемом им суде шли допросы тех, кто в ней участвовал в качестве палачей, о фальсификации следственных документов Нарымского окружного суда.
Чаще всего в начале тридцатых их забирали в органы со студенческой скамьи и учили “правильно” писать протоколы следствия со слов обвинителя по заданной схеме. И это считалось законным, хотя имело все признаки сознательной фальсификации.
Целью была объявлена “ликвидация контрреволюционных формирований”. “Контрреволюционеров” привозили со всей области и размещали в подвальных помещениях напротив нынешней мэрии города Томска.
Порой в камере на 12 мест одновременно запирали от 70 до 140 человек. Чтобы камеры “освободить” для новой партии арестованных, следователи оформляли расстрельные протоколы на 20–25 человек в день. Тех, кто не хотел признавать своей вины и оговаривать товарищей, буквально поджаривали на специально оборудованной печке.
Особенно отличался изобретательностью в пытках, по воспоминаниям участников событий, капитан Овчинников из города Кемерово. Его и самого в 1938 году расстреляли по этой же статье в новосибирской тюрьме.
Василию Антоновичу вместе с коллегами пришлось лично пересматривать десятки дел. Причем большинство пострадавших реабилитировали посмертно. Среди них и его собственные родственники.

Осознание внутри системы

Что может думать и чувствовать человек, понимающий, что сам является частью системы, невинно погубившей сотни тысяч людей и не желающей публично признавать свои ошибки? Такой вопрос сегодня наверняка задают себе многие представители старшего поколения, так или иначе имевшие отношение к трагическим событиям политических репрессий.
С негативной реакцией на него Василию Антоновичу приходилось сталкиваться постоянно. Из-за своих поисков он терял близких друзей и одноклассников. Ему часто советовали “не трясти грязное белье”. Его неудобный, упрямый характер и привычка “рубить правду-матку”, конечно, не нравились партийному начальству. Особенно, когда он стал во главе Молчановского районного суда. А эту должность Евдокимов занимал 18 лет из 20 лет своей судейской карьеры.
Но в то время должность была выборной. И любые попытки партийного руководства лишить его этой должности наталкивались на решительное сопротивление жителей северного района. А поиски грехов или злоупотреблений для разрушения авторитета Василия Антоновича не давали результатов.
И когда он позволял себе публичную критику перегибов очередной “линии партии”, то был в этом далеко не одинок. Как и в своем многолетнем расследовании практики массовых репрессий. Его будущая книга продолжала обрастать фактами и свидетельствами участников трагических событий.
Так не один десяток лет складывалась его книга-расследование. Три ее тома он завершил уже на пенсии и издал на собственные средства с помощью одной из своих коллег. Книга эта называется “Голия”.

Читательская конференция в “Мемориале”

Конференция проходила в январе в музее политических репрессий с участием представителей казачества и правозащитников. На ней Василий Антонович — ныне председатель совета ветеранов Томского областного суда — так объяснил название своего трехтомника:
— Голия — это такое опасное болото с густой растительностью и неустойчивым дном. В нем есть места, где болотная трава заканчивается и, ступив туда, выбраться уже невозможно. Трясина может затянуть кого угодно.
Именно такой трясиной, по мнению автора, и стали для России красивые обещания большевиков о “всеобщем счастье”, “земле — крестьянам, фабриках — рабочим”. Под этими лозунгами часто скрывалось уничтожение миллионов людей. Особенно это относилось к казачеству, получившему еще от императрицы землю в вечное пользование в обмен на профессиональную защиту ее рубежей.
По призыву Троцкого, Якира и других “революционных деятелей”, казачество должно было подвергнуться массовому истреблению. Что и производилось на Дону в двадцатые годы, когда Турция впервые в истории обратилась к СССР с требованием “не загрязнять Черное море трупами”, которые в огромном количестве скапливались в ее проливах.
Видимо, массовое переселение казачьих семей в сибирские болота, в том числе, в Томскую область, показалось троцкистам более “экологичным” решением проблемы и опытом построения социализма в отдельно взятом районе.
“Эта книга Евдокимова должна стать в одном ряду с такими произведениями, как “Архипелаг Гулаг” Александра Солженицына, “Колымские рассказы” Варлама Шаламова, “Спецы. Исследование” Вадима Макшеева, “Тот самый Яр” Вениамина Колыхалова. Точнее, у бакчарцев и чаинцев она должна стать первой в этом ряду, так как описывает события, происходившие на территории наших районов”, — написал в своем послесловии к исследованию Василия Евдокимова его земляк, майор милиции в отставке В. С. Моисеев.

Читайте также на сайте:

  1. Лариса Отмахова. Самая трудная роль
  2. Ни забыть, ни вернуть невозможно…
  3. Никогда не жаловался на жизнь фронтовик
  4. “Сейчас война идет, только не традиционная”
  5. Мужеству защитников Отечества…
  6. Крепость в бою — крепость в семье
  7. Вадим Долинский. Далекие и близкие образы
  8. “Глашатай Солнца” — символ 2017 года
  9. Кафедра экологической надежды
  10. Кошмар Александра Макарова или Долгий путь домой — 2
100%
Рейтинг
Метки:

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91