Томская НЕДЕЛЯ
25 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Жажда жизни и творчества Надежды Кириковой

   0

Любовь к живописи помогает преодолеть любые сложности

О своей жизни, родителях, творчестве, о своей малой родине, в которой она черпает силы и вдохновение, рассказала ученица Германа Завьялова томская художница Надежда Кирикова.

Радость творчества

Родилась и выросла я в Парабели, там же закончила общеобразовательную школу и художественную студию. Рисую с детства, сколько себя помню. Лучшим подарком для меня были фломастеры, карандаши, краски, альбом. Основам рисунка и живописи я училась в студии у Александра Николаевича Дащенко. Александр Николаевич замечательный человек, педагог, руководитель детской художественной студии при Доме детского творчества, директор районной картинной галереи, член Союза художников России.

В Томск я приехала для поступления в архитектурно-строительный университет, который впоследствии и закончила. Пока я училась, возникло желание заняться спортом, мой выбор пал на скалолазание, там я встретила своего будущего супруга и моя судьба решилась: я вышла замуж и осталась жить в Томске. Мы до сих пор увлечены скалолазанием, хотя это бывает и страшно, и опасно. Я часто пишу в тех местах, где бываю, обязательно беру с собой мольберт, холст и краски. Очень много работ у меня именно на эту тему.

Герман Завьялов

К Герману Николаевичу я попала в тот момент, когда он уже, наверное, не хотел брать учеников. Он был настоящим большим художником, вдумчивым, степенным. К работе подходил неторопливо, как и свойственно большим мастерам. А мне мечталось, чтобы мы работали каждый день, каждый день создавали что-то новое, тогда мне хотелось хвататься за все, может быть, это и осталось во мне до сих пор, но Герман Николаевич был другим. Со временем, конечно, начало приходить понимание, что над картиной, над мыслью, образом нужно работать, сделать несколько этюдов.

Работая бок о бок с состоявшимся художником, а тем более с таким мастером, каким был Герман Николаевич, ученики невольно начинают копировать его стиль. Вероятно, это неизбежно и практически все проходят через это. Поначалу я писала мастихином, мазала, лепила, но потом все поменялось.

У Германа Николаевича я училась около трех лет и, может быть, мы больше даже не работали вместе, а анализировали творчество, т. е. я приходила к нему в мастерскую, смотрела, наблюдала, писала, потом приносила к нему свои работы и он, как Мастер, давал мне советы. Но замечу, само присутствие ученика в мастерской у художника дает очень и очень многое, потому что, наблюдая за работами, анализируя их, тоже учишься. И работы учителя открываются с разных ракурсов, наполняются иными смыслами, это тоже очень важно и это тоже одна из граней понимания живописи.

Я помню такой случай, когда мы с Германом Николаевичем писали натюрморт — черемуху. В мастерскую к Герману Николаевичу приехал Александр Николаевич Дащенко, они дружили. Кстати, Дащенко покупал в свою галереюмузей очень многие работы Завьялова. Дащенко посмотрел на работу Германа Николаевича, потом на мою и сказал мне: «Молодец!». А Завьялов посмотрел на нас строго и ответил: «Рано хвалить!». И он был прав, как я теперь понимаю, хвалить меня тогда было рано. На данный момент я вижу собственный рост, но мне хочется большего. Меня уже узнают по работам, стилю, но я считаю, что для меня это только начало, хотя путь, безусловно, проделан долгий.

Парабель

Я родилась в прекрасной деревне на берегу Оби, в Парабели, это моя малая родина, которую я постоянно ношу в своем сердце. Там я черпаю свои силы, там рождается вдохновение, там мне бывает очень хорошо. Парабель я могу писать в любое время, бесконечно. Там открываются моему взору прекрасные виды: сказочные деревенские домики, поля, дремучий, лохматый лес, тайга, прекрасная Обь, и над всей этой красотой бесконечное небо.

Но писать всю эту красоту бывает довольно сложно: нынче летом я приехала в Паребель писать высокую воду, небо. Пришла на берег, и меня буквально «заела» мошка. Она была везде: лезла через накомарник в лицо, волосы, была даже в краске, приходилось заматываться шарфом. Это, конечно, не очень удобно, потому что мешает обзору, а сетка накомарника дает определенный цвет, но зато есть возможность писать. Вот так летом в одежде, перчатках, шарфе, с этюдником ищешь место, располагаешься и много часов пишешь. Кажется, что это невыносимо, но любовь к живописи, любимой работе помогает преодолеть любые неудобства, хочется писать, творить, работать. Иногда, когда становится совсем тяжело, я прячусь в машину и пушу там. Машина, конечно, давно стала для меня передвижной мастерской и местом, где я могу отдохнуть. Но опять-таки мне не нравится тот оттенок, который дают стекла — это слегка зеленоватый холодный цвет.

Творчество

В родной Парабели у меня было несколько персональных выставок. Мои родители всегда были для меня поддержкой и опорой с самых ранних лет. Знаю, что сейчас они очень мною гордятся. И они, и я всегда знали, что я буду художником. Я знала это с детского сада, другой профессии у меня и быть не могло. Помню, что меня очень волновало сочетание цветов, краски, карандаши, цветные тряпочки, проводки под рулем у папы в машине, все это тянуло меня к себе, как магнитом.

Мне интересна не только живопись, хочется и шить, и лепить, но приходится себя останавливать, концентрироваться на чем-то одном, хочется реализоваться понастоящему, а для этого нужно выбрать какое-то одно направление. Во время учебы в ТГАСУ я както отошла от живописи, мало рисовала, это объясняется большой нагрузкой учебной программы, приходилось делать архитектурные отмывки, чертежи, шрифты, и времени для творчества было мало. Классическое архитектурное образование научило меня работать руками, а проще говоря — «пахать». По большей части, приходится, конечно, работать, но бывает и вдохновение, которое приходит редко, я бы сравнила его с дорогим подарком. Когда есть вдохновение, картины рождаются быстро и легко. Бывает так, что просто работаешь, пишешь ровно и спокойно, а бывает, что приподнят над землей, смешиваешь краски быстро, безошибочно, и от такой работы нет усталости.

Каждая работа с чем-то связана: с каким-то местом, эмоциями, настроением. Но есть у меня одна работа, которую я особенно выделяю. Мы с мужем были в итальянских Альпах, и он захотел прыгнуть с парашютом. Ему очень это нравится, он не считает это экстримом. Саша прыгнул, и что-то пошло не так, куда-то закрутились стропы, он начал падать, как лист по спирали на большой скорости. Упав, он ударился о скалы, у него была переломана вся левая сторона: рука, нога, ребра, но, нужно сказать, вертолет прилетел быстро, его увезли в больницу. Десять дней мой муж пролежал в больнице.

Но утро этого дня начиналось очень красиво: солнце, горы. Мы договорились, что Саша прыгает, а я жду его внизу. Естественно, я не могла ждать его в окружении этой неземной красоты просто так, я взяла с собой мольберт и краски. День был ветреный, и никто, кроме Саши, прыгать не решился. Когда перед моими глазами развернулось это зрелище, я, конечно, все бросила и побежала к нему. Куда нас потом везли, мы не знали. Я немного говорю на английском, но в той больнице, где мы оказались, английский вообще мало кто понимал.

Этим же днем мне пришлось вернуться в горы. Я ехала туда очень долго, шла пешком, тащила на себе рюкзак, Сашин парашют, там же была машина и мольберт с картиной. Настроения не было, сил тоже, я ужасно устала. Придя на место, я увидела, что разлетевшийся картон люди, гулявшие там, собрали и положили на мольберт, придавив камешками. А моя работа лежит нетронутая в кассетнике. Теперь она висит у нас дома, ее я не продаю.

У нас двое сыновей, они тоже рисуют, но рисуют они по-своему. Мне нравится то, что у них получается, но я ничего от них не требую. Тяги и потребности к рисованию, как у меня, у них нет, тем не менее рисуют они хорошо. Я против той методы, которая царит в художественных школах, хотя считаю, что наставник, учитель обязательно должен быть. Если человек сегодня не хочет рисовать или писать, убивать за это его нельзя, а в «художке» — план…

Годы учебы

По образованию я архитектор. После общеобразовательной школы, когда пришло время поступать учиться дальше, папа привез меня в Красноярск для поступления в Красноярское художественное училище, и, как мне показалось, был готов меня там оставить. Мы также были в Красноярском государственном художественном институте, и я помню огромные черные портреты людей на стенах во весь рост, которые наводили на меня страх и ужас. Папа нашел мне жилье, предполагалось, что я буду жить в комнатушке у какой-то бабуси, но я всегда была домашним ребенком, и мне было страшно остаться одной. Может быть, если бы со мной поехала мама, мы бы пожили с ней какое-то время вместе, все было бы иначе. Почему-то эта учеба, этот незнакомый город вселил в меня страх, остаться там я была не готова.

А вот Томск страх не вселял, особенно учитывая тот факт, что рядом был дом — родная Парабель. Мама предложила поступить в ТГАСУ. Один учебный год я пропустила, но думаю, что все это было не случайно. Быть может, если бы я училась в Красноярске, я бы не занималась сейчас живописью, не писала, не познакомилась бы с Германом Николаевичем. Очень часто случается так, что годы учебы «высушивают» желание заниматься той профессией, которая когда-то нравилась. Мне нравилась архитектура, но архитектором я не стала. Были, конечно, мысли, что я свяжу свою жизнь с дизайном, может быть, с архитектурой, но не сложилось. Сразу после учебы я вышла замуж, у нас родились дети, и появилось время для творчества. Писать мне захотелось в период беременности, до этого маслом я ни разу не писала.

Яркое впечатление

Живет у нас в Парабели замечательная художница — Татьяна Валентиновна Аминова, чудесный человек, очень добрая женщина. Наверное, у всех художников есть какое-то очень теплое детское воспоминание, связанное со знакомством с искусством, творчеством: запах краски, мастерская, восхищение картинами. У меня этот момент тоже был. Помню, как мама привела меня в мастерскую тети Тани (смеется). Для меня это стало настоящим событием, очень впечатляющим и ярким. Татьяна Валентиновна сказала тогда, что писать акварелью очень сложно, акварель не терпит ошибок и промахов, а масло дает множество оттенков, и в случае, если что-то не понравится в процессе работы, его всегда можно соскоблить.

Начав писать маслом, я не знала о нем ничего. Сейчас, конечно, я грунтую, проклеиваю, смешиваю, пишу… Пишу в основном на холстах, но мне так же очень нравится картон. Иногда мне хочется больших форматов, и, как правило, это картон. Люблю писать облака, небо. Мне нравится писать сверху старых работ.

Был период, когда меня пугал белый холст. До этого я писала на тонированном картоне, он был лилового цвета и после него холст казался пугающе белым. По тонированному картону легко писать белое, сразу видно тон, цвет. А на белом холсте первое время все казалось темным. Но со временем этот страх пропал. С началом работы пространство вокруг незаметно начинает меняться. Если было пусто, а тут вдруг появляются люди. В этом плане работать бывает сложно, на работу ведь необходимо настроиться, а прохожим хочется пообщаться, подойти. Взрослые люди начинают вести себя, как дети: заглядывают через плечо, кто-то вдруг начинает фотографировать. Но я никогда не сержусь, не отвечаю грубо, потому что обычно интерес прохожих связан с положительными эмоциями. Может быть, кто-то думает, что если я встала здесь с красками, мне хочется привлечь к себе внимание, пообщаться, но это, конечно, не так. Я нашла выход из этих ситуаций — надеваю наушники, стараясь полностью погрузиться в работу. Мне нравится кантри, а еще я люблю Pink (Пинк). Очень многие мои работы написаны под ее песни.

Каждая моя работа, каждый этюд — это мой день, моя жизнь. Смотря на них, я вспоминаю, что я думала, что чувствовала, что происходило вокруг.

Ирина Лугачева

Читайте также на сайте:

  1. Золотые головы, золотые руки
  2. Александр Благословенный
  3. Как всегда, в день рождения…
  4. «Внезапный будильник» Гарика Сукачева
  5. Тысяча и одно кимоно
  6. Танцевальная битва покорила Томск
  7. Книжкин дом
  8. Светлая сторона
  9. Секреты Аллы Пугачевой
  10. Войлок и не только
Рейтинг

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91