Томская НЕДЕЛЯ
Отдел рекламы:
+7 (3822) 78-42-91
Томск, Россия

Хандорин Геннадий Петрович (биографические очерки)

  39    0

Около ста пятидесяти лет фамилия Хандориных существует в Томске
Автор : Ирина Лугачёва Продолжение. Начало в № 14 от 1.04.2016
Как я уже говорил, институт я закончил с красным дипломом, который давал право выбора любого интересующего места работы. Мне оставалось только определиться. На тот момент был у меня друг — Николай Иванов, такой же краснодипломник, как и я.

Поиски работы

Геннадий ХандоринГеннадий Хандорин: Решили мы с Николаем, что поедем в Новосибирск, слышали, что есть там какой-то химический завод. Отправились в Новосибирск. Помню, что это была весна. Прибыв в Новосибирск, мы пришли в обком партии, и сказали о том, что закончили в Томске секретный факультет. Нас выслушали и отправили в какую-то организацию, но как выяснилось, это был Ленинградский проектный институт, головная его часть находилась в Ленинграде, а в Новосибирске был филиал. Нам там особо не понравилось, и мы решили вернуться обратно. А куда дальше — было непонятно, так как распределение уже состоялось. И вот уже в Томске, в один из мартовских дней, иду я по институту, а навстречу мне идёт Борис Вениаминович Громов, тот самый, что принимал защиту моего диплома. Задал мне вопрос, как обстоят дела. Я сказал, что пока ищу работу. Борис Вениаминович пообещал помочь по возможности. В дальнейшем он принял участие в моей судьбе, но несколько в ином роде.
Было у меня два друга — Валентин Хорин, известный в Томске волейболист, и Александр Долгих. На данный момент их уже нет в живых. Валентин был парень видный: высокий, красивый. Как-то он познакомился с девушкой — Мирой Гречко. Сестра Миры была замужем за начальником горотдела КГБ. И вот Мира пыталась помочь нам устроиться на работу. Помню, что я пришёл на улицу Белинского, 32, в городской отдел кадров. Меня там приняли, я заполнил анкету. И вот что удивительно: есть среди моих родственников, по крайней мере, четверо, мягко говоря, несоветские, но это, тем не менее, не помешало мне закончить учёбу с золотой медалью. Кроме того, я имел первую форму допуска, а она назначалась органами КГБ. Никогда я не встречал на своём пути недоверия к себе, кроме того, мне доверяли самые ответственные, самые серьёзные задания. Поэтому, я считаю, что нельзя однозначно утверждать, что если в советские времена были в родне какие-то антисоветчики, то это клеймо на весь род. Может быть, такое и было когда-то, но после войны, такого уже не было. Более того, в атомной отрасли было множество разных людей, разных национальностей, со всякими связями и все они работали на благо нашей советской Родины.
Одним словом, взяли меня на работу на один из объектов в закрытом городе. Приехал я в будущий Северск на автобусе № 10. Автобус ходил от остановки «Рынок», сейчас на этом месте находится областная администрация. Расположился я в общежитии вместе со своим закадычным другом — Александром Долгих. И в тот же день, как я приехал, мы поехали на «Чекист» играть в волейбол, там располагался спортзал, а я в то время очень увлекался волейболом.
Когда меня приняли работать на комбинат, то направили на ещё строящийся 15-й объект, в это время он только вырастал из земли, проходил нулевой цикл. Была группа эксплуатации, в число которой входил я. Нам был назначен опытный руководитель, уже в возрасте, но в основном работали люди моего возраста или чуть постарше. Мы принимали оборудование из монтажа. На 15 объекте я проработал, приблизительно, с апреля по сентябрь. И вот однажды руководитель нашей группы сообщает, что меня приглашают в отдел кадров, вроде бы хотят перевести на другой объект. Но я как-то и не планировал никуда уходить, мне моя работа нравилась и вполне устраивала.

Объект № 10

И вот в один прекрасный день меня действительно вызывают в конторку, где мы располагались. Приехал сам начальник отдела кадров комбината — Никулин, очень был приятный человек. Вызвал меня, мы познакомились, он спросил, почему я отказываюсь от нового назначения. Объяснил, что не просто так приглашают на новое место. Что там нехватка инженеров. Давай, говорит, не упрямься, садись в машину, и поехали. А приехал он на «Победе», в то время на этой машине ездил тогдашний главный инженер комбината — Александр Семёнович Леонтичук. Так, видимо, им был необходим инженер, что специально приехали. В отделе кадров мне ещё раз разъяснили что к чему, и отказываться было уже неудобно. Таким образом, меня перевели на 10-й объект. Это была осень 1956 года.
И вот началась моя работа на 10-м объекте. Я был назначен инженером в цех, который производил гексафторид урана. Должен сказать, что всё это для меня было ново, можно сказать, что осваивая всё это производство, пришлось проходить ещё один институт. Конечно, мои базовые знания были достаточно хорошие и крепкие, и всё это мне очень помогало. Поначалу я работал там инженером, потом меня назначили начальником смены. Первое время, я, что называется, дублировал начальника смены, притом, что сам начальник смены — Иван Масленников, был на рабочем месте. Потом уже я самостоятельно работал, стал начальником смены. Работать тогда было очень тяжело, технологии на тот момент были очень несовершенны.
Гексафторид урана сублимируется, т.е. испаряется, минуя жидкое состояние. Температура сублимации у него составляет +56 С, а технология на тот момент была просто никудышная, очень часто проходило вскрытие аппаратов, газовка была очень сильная. Иной раз просто как в тумане всё было. Ну, а мы же геройские ребята, даже противогазы не надевали. В общем, в те годы я наглотался этого гексафторид урана, который, в силу того, что технология на 15-м объекте была не совершенна, содержал примесь плутония. И вот я перешёл в разряд тех, кто является, так сказать, носителем плутония. По-моему, я был в первой десятке у нас на комбинате по степени загрязнённости организма. Надо сказать, я и не понял, почему меня в больницу вдруг положили, потом отправили в санаторий. Ничего меня особо не беспокоило, ничего никак не проявлялось. Но надо заметить, что врачи за нами тогда наблюдали очень внимательно. На каждом объекте был свой врач, причём, медпункты были рядом с производством, и врач на месте был каждый день, а фельдшер — так и вообще круглосуточно. Внимание самочувствию всего персонала объекта уделялось очень большое.
В то время, в силу секретности и закрытости производств, я всей технологической схемы отрасли не знал, и более того, не очень даже понимал, для чего мы этот продукт делаем, откуда берём и для каких целей перерабатываем уран. Но со временем всё встало на свои места, пришло понимание, а на данный момент я читаю курс лекций студентам: « Введение в технологию и экономику атомной отрасли». Этот курс как раз направлен на то, чтобы хотя бы в общих чертах дать понять студенту, с чем ему предстоит иметь дело, чтобы ещё до того, как он придёт работать в атомную отрасль, сложилось понимание процесса. Понимание обязательно должно быть — это основная цель моего курса.

Характеристика

Как-то мне пришлось писать характеристику на одного аппаратчика. Я написал и понёс её начальнику цеха на подпись. Документ стандартный: когда родился, где учился и как работает, вот, собственно, и всё, что обычно пишут. Виктор Николаевич Корючкин — тогда начальник цеха (кстати, потом он уехал в Ангарск и там работал), прочитал мою характеристику и сказал следующее: «Всё ты хорошо написал, так характеристики и пишут, но одного нет в них — порядочный этот человек или нет». Эти слова я запомнил. На самом деле мысль очень глубокая, человека характеризует не только то, как он работает, а в большей степени — его человеческие качества.

Производство фтора

Возвращаясь к своей непосредственной службе, скажу, что начальником смены я работал очень недолго. Спустя довольно короткое время меня назначают начальником производства фтора. Фтор — это тот реагент, который превращает уран в гексафторид. Работа на производстве фтора тоже велась круглосуточно и точно так же были смены, в сменах были мастера — пять смен — пять мастеров, и все мастера сплошь женщины. Скажу так, работать с женщинами довольно сложно, и всё потому, что это какое-то бесконечное соперничество, а требования на данном производстве очень жёсткие, и тут уже не до посторонних ситуаций. Сдавать производство смены нужно в полной исправности. А у нас такие ситуации складывались: придёт на смену какая-нибудь Валя, а Света должна сдать ей смену, а между ними вражда или антипатия, и начинаются придирки, по этим причинам иногда приём смены затягивался на два-три часа. Вот так с женщинами работать.
Помню, одна из мастеров рано умерла, Клюквина, была её фамилия. Она была переведена к нам из Челябинска, с комбината «Маяк». У неё была обнаружена лейкемия. И вот она умерла, а хоронили её на том кладбище, где сейчас стоит церковь, место это было за пределами городских построек, и там хоронили людей.
В моём подчинении была бригада ремонтников — ребята-слесари, которые ремонтировали оборудование. Бригадиром у них был Анатолий Губанов, как говорится, мастер на все руки, «золотой парень». Можно сказать, уму-разуму я учился у него. Работа у слесарей была сдельная, т.е., я должен был выписать им наряд, где указывалось, что необходимо выполнить и т.д., потом рассчитывалось, сколько их работа будет стоить, отдавал им на руки наряд, а потом уже принимал от них выполненную работу. Надо сказать, работали они превосходно, никогда никаких претензий не возникало, и с тех самых пор воспиталось у меня отношение к рабочему классу, совершенно, я бы сказал, по нынешним временам необычное, с глубоким уважением я отношусь к тем людям, которые руками свою работу делают, шапку перед ними снимаю. А Губанов был не просто мастер, а рационализатор, каких мало.
Вот ещё такой случай. Были у нас установлены электролизёры или электролизные ванны, примерно два десятка, но для увеличения мощности производства необходимо было смонтировать ещё несколько таких ванн. Работу начали. И вот однажды, это была дневная смена, в цех пришёл Б. В. Громов, увидел меня, спросил, как дела, как идёт реконструкция. Я ему отвечаю, что нет проектной документации, нет проекта, по этой причине процесс затягивается. А он меня и спрашивает: «А Вы на что?» Я ответил: «Я же не проектная организация». А он продолжает: « Вы ИНЖЕНЕР, садитесь за кульман и изготовьте чертежи». И вот с тех пор, я понимаю, кто такой инженер. Тогда я выполнил эту работу и начертил всё необходимое, сейчас бы, наверное, на такое и смотреть не стали. Тем не менее, все размеры, планировки мною были указаны и чертежи пошли в работу, монтажники смонтировали недостающее для производства оборудование. Работа была сдана.
Проходит ещё какое-то время и начальник цеха — Корючкин уезжает в Ангарск, а меня, начальника производства фтора и начальника гексафторида ( т.е., когда я работал начальником смены оба этих цеха у меня были в подчинении), так вот, меня назначают на его место. И там тоже чего только не было. Тогда ещё на этих производствах разрешалось работать женщинам, хотя производства были крайне вредные. Помню такую женщину — Александру Филатову, она была старшим аппаратчиком в смене, приятная, симпатичная женщина. Она была замужем, муж её работал в отделе главного прибориста. Ходили мы тогда в суконных робах, Александра точно так же, как и все аппаратчики: противогаз через плечо, если нужно, его надевали. Как-то умудрялась управляться с этими сорванцами, которые у неё в смене работали. Но был у неё в смене один разгильдяй, который довольно халатно относился к работе, помню даже, мне как-то пришлось применить к нему силу. А ситуация сложилась следующая: был такой трубопровод, по которому газообразный гексофторид урана транспортировался, куда было необходимо, и были на этом трубопроводе фланцевые соединения. В процессе работы один фланец загазил, необходимо было подтянуть прокладку, чтобы газовка прекратилась. Я захожу в отделение и вижу, что этот самый работник, вместо того, чтобы прокладку подтянуть, льёт воду на этот фланец. Смысл этого занятия мне понятен: гексофторид урана при соединении с водой переходит в твёрдое состояние и запаковывает эту неплотность. Данный инцидент мы самостоятельно разобрали, никому не жаловались, а непутёвый работник понимал, что получил «своё» справедливо. Вот такие иной раз происходили ситуации.
А было и такое: ещё до меня «заморозили» цех. Тепло в цех поступает за счёт приточного воздуха, который в калориферах нагревается и поступает разогретый в помещение. Сначала разморозили калорифер, не уследили за ним и всё замёрзло. Этот случай был до меня, я знаю о нём только по рассказам. Восстанавливать данный цех пришлось очень долго, это была целая эпопея, поэтому за калориферами приходилось постоянно следить, я, находясь в смене, сам постоянно ходил и проверял их. Беспокоился, не дай Бог, что случится.
Ещё помнится такая история: мы эксплуатировали новую установку, выполненную по чертежам нашего главного конструктора, а свойства веществ, участвующих в процессе, знали плохо. И вот взорвался небольшой аппарат. Газовка, конечно, была сильная, но кроме того, недалеко от этого взрыва находился начальник смены, у него пострадали глаза. В дальнейшем зрение ему удалось сохранить, но дефект остался.
Главным инженерном на комбинате был тогда Михаил Антонович Демьянович, лучшего главного инженера я в жизни не видел: строгий, знающий, толковый. И спросить мог, но в то же самое время и помогал. Когда этот взрыв произошёл, за мной отправили машину, я приехал. Демьянович прибыл раньше меня. Все собрались в комнате начальника смены, опрашивали людей, которые были свидетелями данного инцидента, пытались выяснить, что произошло. И вот один из аппаратчиков говорит Демьяновичу: «Больше я здесь работать не буду, не хочу, страшно». А Демьянович ему отвечает: «Ну, что поделать, трусы в карты не играют. Увольняйтесь».
Возвращаясь к тому моменту, когда Корючкин уезжает в Ангарск и по каким-то причинам в качестве начальника цеха выбрали меня, скажу, что всего три года я проработал на новом объекте, а в сентябре 1958 года меня назначают начальником цеха. После моего нового назначения, у меня началась совершенно новая жизнь: ни сна, ни отдыха. Я повторюсь, технология производства была довольно сложная, даже не столько сложная, сколько плохая. Всё время случались какие-то остановки, редкая ночь, когда меня не вызывали на работу, очень часто приходилось именно ночью выезжать.
На тот момент я уже был женат, мою первую жену звали Тамара.

Борис Вениаминович Громов

Находясь в должности начальника цеха, я подчинялся непосредственно Борису Вениаминовичу Громову. Чем уж я его к себе расположил, остаётся только догадываться, быть может, тем, что во время защиты дипломного проекта ответил на его вопрос по катализу, но факт остаётся фактом, узнав о том, что я увлекаюсь классической музыкой, он пригласил меня к себе послушать пластинки. Купил он тогда произведения Маскани «Сельская честь». Маскани, конечно, потрясающий композитор, и музыка у него прекрасная. Я пошёл в гости. Жил Громов в трёхкомнатной квартире на улице Ленина.
До приезда на наш завод Громов работал в Челябинске на радиохимическом заводе.
Борис Вениаминович имел учёную степень и в 1961 году уехал в Москву, там он был назначен заведующим кафедрой химических технологий Химико-технологического института имени Д. И. Менделеева. После отъезда в Москву, уже в институте, Громов занимался делами нашего же завода, мы поддерживали с ним связь до конца его дней.
После отъезда Громова в Москву жизнь у нас на комбинате шла своим чередом. Мы изучали какие-то новые технологии. Однажды в ходе таких учений произошла сильная газовка, ветер дул в сторону ТЭЦ, там почувствовали запах, подняли шум, начали говорить о том, что мы тут всех травим. На тот момент главным инженером на ТЭЦ был Петров. Утром меня вызывают в кабинет главного инженера нашего объекта — Карелина. Естественно, я прибыл. За столом у Карелина сидели Михаил Антонович Демьянович и тот самый Петров. Мне пришлось объяснять ситуацию, докладывать, что произошло. В ходе беседы выяснили, что мы чётко выполняли инструкции нашего главного инженера Карелина, и претензий ко мне больше никаких не было. Но, естественно, это был наш внутренний вопрос, мы его решали, а Петрову Демьянович заметил, что государство доверило ему устанавливать здесь порядки. Подобного рода газовки на данном предприятии не исключены, все рабочие должны быть обеспечены противогазами, «загазило – надень противогаз».
Продолжение следует…

Читайте также на сайте:

  1. Кинжалы Прометея в руках томича
  2. Виктор Миронов. Высшая справедливость ч.3
  3. Виктор Губин. Кинжалы Прометея в руках томича
  4. Виктор Миронов. Высшая справедливость ч.2
  5. Леди в красном
  6. Николай Васильев. Лучший среди равных
  7. Николай Куприянов фронтовой связист
  8. Герман Завьялов. Очарованный странник
  9. Геннадий Хандорин. Капитан большого корабля
  10. Рафо. Палитра любви и страсти
Рейтинг

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Посетителей на сайте сейчас: 11

Мы на Flickr

    Наш адрес

    Email: red@tomskw.ru

    Телефон: +7 (3822) 78-42-93