Томская НЕДЕЛЯ
Отдел рекламы:
+7 (3822) 78-42-91
Томск, Россия

Хандорин

  36    0

Хандорин  Геннадий ПетровичОколо ста пятидесяти лет фамилия Хандориных существует в Томске
Ирина Лугачёва(Продолжение. Начало в № 13 от 01.04.2016)

Путь во Владивосток

… Проезжали Биробиджан, поезд стоял на станции более сорока минут. Тогда поезда стояли долго. Вышли на перрон, и нам распахнулась прямо-таки южная тропическая ночь, тёплая, как парное молоко, с её тёмным небом и яркими звёздами.
Поехали дальше. Прошла ночь, наступило утро. Мы были на станции Ружино, это где-то между Хабаровском и Владивостоком. Погода стояла пасмурная, выходить нам не хотелось, решили спать дальше. Уснули, просыпаемся, опять станция Ружино. Оказалось, что есть такой приток Амура — река Уссури, и вот через эту реку в городке Волочаевка был мост, но половодьем его снесло, и движение по этой части Транссибирской магистрали остановилось. Всё это время мы были вынуждены стоять на станции Ружино.
Проблем бы не было, но у нас кончалась еда. Пришлось идти к военному коменданту. Он выдал нам два мешка сухарей, которые не то, чтобы есть, молотком невозможно было разбить, и к ним какой-то комбижир. Ели мы это таким образом: наливали стакан кипятка, опускали в него этот сухарь, он размокал, мазали на него комбижир, вот и вся наша еда на тот момент. Простояли мы в Ружино неделю.
Причём, все же мы были патриотами! Когда узнали, что там где-то в Волочаевке восстанавливают мост, собрались и поехали помогать. Наш поезд стоял на станции, мимо шёл какой-то товарный, мы в него запрыгнули и поехали до Волочаевки, но никому мы там были не нужны, так что вечером того же дня, голодные, мы вернулись обратно. Ружино топило, вода буквально подбиралась к железнодорожным путям. Мы и тут проявили геройство, помогали эвакуировать некоторые дома, таскали какие-то вещи…
Одним словом, на День военно-морского флота мы не попали, но через неделю движение вновь открылось, и мы поехали дальше.
Прибыли во Владивосток. Там есть место, несколько удалённое от центра самого Владивостока, под названием Чёрная речка, и наше военно-морское училище располагалось именно там.

Решающий эпизод

Расположились в казарме училища. И, как полагается, для всех прибывших, нам необходимо было пройти медицинскую комиссию. Я очень боялся того, что у меня вновь обнаружат «цветоанамалию» и тогда о службе на флоте можно будет забыть раз и навсегда.
Я решился пойти на хитрость. А заключалась она в следующем: с нами был мой школьный товарищ — Эрик Козик, телосложение у нас было приблизительно одинаковое, и оба мы были светловолосые. Я упросил Эрика пойти вместо меня, что он и сделал…
Но нас разоблачили. История стала известна начальнику санитарной части. Это был полковник, солидного вида мужчина, он вызвал меня к себе, выслушал, и вопреки ожиданиям, отнёсся ко мне с пониманием и даже сочувствием. Сказал о том, что нужно было обратиться к нему напрямую, и, наверно, вопрос можно было бы решить, а теперь только начальник училища может принять решение оставлять меня или отправлять обратно.
Пришлось мне идти к начальнику училища, но его на месте не оказалось. Я отправился к его заместителю, капитану первого ранга, мужчине в возрасте, но когда мне было восемнадцать, любой тридцатилетний казался мне в возрасте. Заместитель начальника училища пригласил меня к себе в кабинет, помню, тогда его обстановка меня впечатлила: ореховая мебель, кожа — до этого момента я ничего подобного не видел. Я был откровенен и честно сказал, что хочу служить на флоте, и что вся эта история с товарищем произошла только по этой причине. И вот заместитель начальника училища говорит мне, что двадцать пять лет назад был такой массовый «ворошиловский призыв», в ходе которого активно формировали флот молодыми людьми. Он под этот призыв попал в Ленинграде, распределили его в военно-морское училище. И у него обнаружили такой же дефект зрения, как и у меня, но, как выяснилось, такой же дефект обнаружили у ещё очень многих молодых людей. Призыв срывается, ситуация совершенно недопустимая, докладывают Ворошилову, который был в то время народным комиссаром. Ворошилов даёт указ принять всех. И, по словам начальника училища, с данным дефектом зрения он мало того, что попал на флот, так уже двадцать пять лет как служит, при погонах и при должности. Так что, он пожелал мне не отчаиваться и пообещал сделать всё, что от него зависит.
Наступило утро, поверка. Мы выстроились в шеренгу. Перекличку проводил старшина. Я не знаю, повезло мне или нет, но в то утро мне объявили, что я не годен к службе на флоте и меня отправляют обратно домой. Никаких объяснений не последовало, я был огорчён этим известием. Подумал, что заместитель начальника училища, капитан первого ранга, не смог решить мой вопрос…
Но оказалось, что вышла ошибка. Прошло больше года, прежде чем всё разъяснилось. Каперанг распорядился: оставить медалиста из Томска — а нас таких было двое. Моя фамилия не прозвучала, и был оставлен мой товарищ, Славка Акинфиев, первым подвернувшийся под руку. К морю его вовсе не тянуло, и он сравнительно быстро вернулся в Томск, где поступил на тот же факультет, что и я.
А тогда во Владивостоке мне выдали все необходимые документы, какие-то небольшие деньги на обратный путь. Я поехал на железнодорожный вокзал, купил билет на первый подходящий поезд и поехал обратно.

Обратный путь

С собой в дорогу я взял две булки хлеба и конфет с мягкой начинкой, думалось, что этого хватит, но, естественно, на долгий срок оказалось недостаточно. Я быстро всё съел и оказался без всякого провианта и голодный. Моим попутчиком в этом вагоне был демобилизованный солдат со своей девушкой. Они обратили на меня внимание, быть может, догадались, что у меня нет продуктов, я голоден, подкормили меня и таким образом я доехал до Тайги.
В Тайге уже я пересел на какой-то товарный поезд, электричек до Томска тогда ещё не было. Помню, что я упросил машиниста доехать с ними, он согласился и, таким образом, я поехал дальше. Где-то в районе Межениновки на железнодорожные пути вышла корова. Поезд сбил эту корову, и опять задержка. Пока там всё убрали, поехали дальше, уже совсем стемнело. Я добрался до дома, постучал в окно, мама мне открыла. Она сказала, что это очень хорошо, что я вернулся сегодня, потому что завтра она хотела выписывать меня из домовой книги.
Таким вот образом моя морская карьера окончилась. Нужно было думать о том, чтобы поступать учиться в какое-то другое место.

Учёба в ТПИ

Был у меня приятель, на тот момент он уже закончил первый курс ТПИ. Он предложил мне поступать на химико-технологический факультет, туда же, где учился он, специальность «СК» — синтетический каучук. Рассказал о том, что в Ереване есть производство, закончим учёбу и поедем в Ереван. Всячески хвалил мне свой факультет, говорил о том, как это интересно, рассказывал, что именно за этим стоит будущее.
Мечта о море лопнула, а учиться дальше, приобретать профессию нужно. Я решил, что пойду поступать в ТПИ, так как у меня была серебряная медаль по окончанию школы, меня принимали без экзаменов. Я был зачислен на химико-технологический факультет.
Мечта моей жизни разбилась, и мне было всё равно где учиться.
Химию я знал, но никогда особенно не любил, так что начал искать что-то поближе к физике. Поинтересовался про электрофизический факультет, но попасть туда было сложно, мне сказали, что набор туда не ведётся, если будут места, то сообщат. Так что я учился дальше на своём химико-технологическом факультете.
За время учёбы на первом курсе произошло одно интересное и поучительное событие.
Первая сессия. Аналитическую химию нам читал доцент Григорий Николаевич Ходалевич, первоклассный знаток химии. Я прихожу к нему сдавать экзамены, он меня послушал и говорит: « Если тебя устроит, тройку я поставлю, но если хочешь получить лучшую оценку, приходи на пересдачу завтра утром». Я пошёл домой, сел за учебники, а утром сдал на «отлично». И это была мне наука. С тех самых пор в моей зачётной книжке не было даже четвёрок, одни пятёрки. Забегая вперёд скажу, что институт я закончил с красным дипломом.
Где-то на втором курсе учёбы в ТПИ меня вызывают в деканат физико-технического факультета и говорят о том, что есть возможность попасть на данный факультет, если я готов, то меня берут сразу на второй курс. Факультет закрытий, секретный, но они готовы меня принять. Как выяснилось позже, ФТФ формировался не с первого курса, за студентами наблюдали и выбирали лучших. Я в это число «выбранных» попал. Что мне предстояло изучать, я не знал, но, тем не менее, будущая моя специальность тоже была связана с химией…

Практика

Третий курс. Первая практика проходила в городе Кемерово на азотно-туковом заводе. На этой практике была вся наша группа. До сих пор я низко кланяюсь тем, кто принимал у меня эту практику, и с кем я практиковался. Меня прикрепили к одному из старших аппаратчиков, вместе с ним я ходил на смены, в том числе, и ночные. Он рассказывал мне о процессе производства, показывал, как и что нужно делать для поддержания процесса. Завод, конечно, произвёл на меня колоссальное впечатление. Хоть он и был построен в 30-е годы, но был очень хороший.
Вторая практика была на четвёртом курсе и на этот раз нас отправили на Украину в город Горловка. На тот момент там тоже был азотно-туковый завод, но когда мы приехали, выяснилось, что сейчас он на ремонте. Это обстоятельство позволило нам посмотреть, что находится внутри самих аппаратов. Мы даже в каких-то ремонтах участвовали, за что нашу группу решили поощрить: в один из выходных дней отправили нас в Мариуполь отдохнуть на Азовском море.
Посадили нас в «полуторку». Так раньше назывались открытые грузовые машины, внутри которых, в кузове, были скамейки, прицепленные за борта специальными крючками. Так мы и отправились на Азовское море. Погода была прекрасная. Помню, мы проезжали город Сталино, теперь он называется Донецк. В Мариуполь приехали поздно, уже стемнело. Кстати, надо сказать, тогда город назывался Жданов, название Мариуполь носила только железнодорожная станция.
Наш грузовик привёз нас на набережную как раз напротив ресторана «Золотая рыбка». С одной стороны взору открывалось море, в котором отражались огни вечернего города, а с другой стороны был виден сам город. Где-то неподалёку от нас мужики пили холодное пиво, чувствовался тёплый ветерок от моря. Всюду был характерный южный колорит, но приближалась ночь, и нам нужно было где-то её провести. Благо, рядом оказался какой-то парк и вот мы разместились в этом парке, кто в траве, кто на скамейках. На юге солнце встаёт рано, мы скоро проснулись и пошли на море. И вот весь выходной мы купались, загорали, приставали к местным девушкам… Как мы там питались, я даже не помню. Выходной пролетел быстро, и под вечер мы вернулись на завод в Горловку.
Именно в это время я впервые оказался в Москве, проездом. Как раз ехали в Горловку, а в Москве была пересадка. Помню, что тогда я побывал в гостях у своей тёти, она приходилась двоюродной сестрой моему отцу. Звали её Надежда, она была одинокой женщиной, жила в коммунальной квартире на переулке Земледельческом, который расположен параллельно Плющихе, рядом со Смоленской площадью. Мы познакомились, я провёл у неё какое-то время. Хоть я и видел тогда Москву мельком, но впечатление она на меня произвела сильное.
После пятого курса на преддипломную практику нас отправили в Армению, в город Кировакан. В те годы там тоже существовал азотно-туковый комбинат, и на этом комбинате был цех тяжёлой воды. Там нам выделили общежитие, точно так же мы ходили на завод на практику, наблюдали за процессами, изучали происходящее. И был у нас там технолог цеха по фамилии Хаджикян, очень доброжелательный, подробно нам всё рассказывал, я писал какие-то конспекты. Точно так же, как и мы, на практику приехала группа ребят из Тбилиси, познакомились, общались какое-то время…
Помню, что однажды довелось нам увидеть в Кировакане бродячий цирк. Это был выходной день, мы гуляли по городу. И в одном из кварталов между высокими зданиями был натянут канат, по канату ходил канатоходец, собралась толпа народа. В толпе бродил кто-то из этого же цирка и собирал с народа деньги, кто сколько даст — вот и весь заработок.
Тоже отдыхали какое-то время. Были в Сочи, купались в море. Поехали дальше до Тбилиси, поездов не было, ехали на первых попавшихся. И вот на что я тогда обратил внимание: все люди вокруг были очень прилично одеты. Судя по внешнему виду, все очень серьёзные, солидные, я не мог понять, с кем мы едем, казалось, что нас окружают сплошь начальники. Студенты-грузины объяснили мне, что это обычные работяги, просто грузины любят хорошо выглядеть.
Отдельно хочется сказать об армянах тех лет, они были особенно интересными людьми. Очень колоритными, открытыми, эмоциональными. Тогда в Советский Союзе у нас была возможность более или менее свободно общаться, это был интересный опыт.

Защита диплома

После практики в Кировакане заведующий кафедрой Николай Павлович Курин, посмотрев на мои конспекты сказал, что это настоящее богатство. Назначили мне тему дипломного проекта: «Цех тяжёлой воды», т. е., по теме практики. Задача довольно сложная, счётных приборов, как сейчас, тогда не было — счёты да арифмометр, вот и всё оборудование. Работать пришлось очень много. А Курин мне тогда сказал: «Готовьтесь, а я соберу преподавателей, нужно чтобы о такой практике они узнали». Так что пришлось мне и преподавателям преподавать, был и такой опыт в моей студенческой жизни.
Защита мне была назначена на 23 февраля, тогда этот день не был праздничным. Десятый корпус уже был введён в эксплуатацию, и моя защита состоялась именно там. Председателем ГЭК у нас был главный инженер Сибирского химического комбината — Александр Семёнович Леонтичук. Но в тот день, когда я защищался, вместо него защиту принимал директор сублиматного завода Борис Вениаминович Громов — Герой социалистического труда и лауреат Сталинской премии (это за первую советскую атомную бомбу).
Ответственность была колоссальная! Но я готовился, накануне читал книгу «Введение в физическую химию» — автор А. В. Раковский, очень толковая книга, с легко усваиваемым материалом, просто и хорошо написанная. И я как раз прочитал главу о технологических схемах катализа.
Я докладываю свой проект, и Громов меня спрашивает: «Какие теории катализа вы знаете?». Как раз накануне я именно это читал, и у меня как от зубов отскочило, я все пять теорий ему и рассказываю. Мне поставили «отлично». Борис Вениаминович Громов меня тогда запомнил.
… Но возвращаясь к тому, как я ехал из Кировакана домой, добавлю ещё вот что. Сел я на какой-то поезд, который шёл с Кавказа в Сибирь, уже без заезда в Москву.И попал в компанию трёх девушек, они закончили мединститут в Саратове и ехали на Дальний Восток по распределению. И вот я им тогда рассказывал про свой путь на Дальний Восток и вдруг понял, что как бы подвожу какие-то первые жизненные итоги.
Безусловно, с мечтой о службе на море я расстался раз и навсегда, но сказать о том, что я полюбил то, что мне пришлось изучать, я на тот момент не мог. Это было, скорее, чувство долга, своего рода смирение со сложившейся ситуацией…
Тем не менее, я окончил ТПИ по физико-химической специальности, получил квалификацию «инженер-технолог» и красный диплом впридачу…
(Продолжение следует)
Фото из личного архива Геннадия Хандорина

Для справки

Хандорин Геннадий Петрович
с 1985 по 1990 гг. — генеральный директор Томского нефтехимического комбината; с 1990 по 2000 гг. — генеральный директор ФГУП «Сибирский химический комбинат» (г. Северск Томской области). Член Совета по промышленной политике при Правительстве РФ с 1993—1994 гг.
Автор около ста публикаций и ряда изобретений в области технологии атомных производств; профессор, доктор технических наук, действительный член Академии технологических наук РФ, действительный член Азиатско-Тихоокеанской Академии материалов. Обладатель государственной премии РФ в области науки и техники — 1997 г.. В 1998 году был удостоен звания «Человек года—1998» , присваиваемого Американским биографическим институтом. В 1999 году отмечен дипломом «Лучший руководитель государственного предприятия» (Российская общественная комиссия по присуждению Национальной общественной премии им. Петра Великого).
Человек, корни которого уходят глубоко в томскую, сибирскую землю, какую линию ни возьми — материнскую или отцовскую. Были в его древнем роду и предприниматели, и учителя, и мастеровые. Кажется, что всего понемногу вобрал он в себя от них, ведь управлять крупнейшим в мире атомным предприятием ему пришлось в очень не простые для нашей страны годы.

Читайте также на сайте:

  1. Виктор Миронов. Высшая справедливость ч.2
  2. Николай Васильев. Лучший среди равных
  3. Фёдор Кузьмич — святой старец томский
  4. Геннадий Хандорин. Капитан большого корабля
  5. Смелость научного поиска
  6. Иван Жулин. Сталинградский «синдром» прокурора!
  7. Дождь на сцене
  8. Последний герой
  9. Хандорин Геннадий Петрович (биографические очерки)
  10. Иван Максимович Жулин. Сталинградский «синдром» прокурора!
Рейтинг
Метки:

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Посетителей на сайте сейчас: 2

Мы на Flickr

    Наш адрес

    Email: red@tomskw.ru

    Телефон: +7 (3822) 78-42-93