Томская НЕДЕЛЯ
26 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Когда убили Веру

   0

В последнее время все чаще говорят о возвращении системы распределения выпускников вузов

С точки зрения государства все вроде бы логично: государство тебя выучило, будь добр — отработай на благо государства где-нибудь в Беловодовке, в Могильном мысе или другом «прекрасном далеке» два-три года, «и будет тебе счастье»… Однако с точки зрения обычного человека, который верой и правдой платил налоги, в том числе и на то, чтобы его дети имели возможность учиться в вузе, логика эта начинает хромать.

Вряд ли побоятся возврата системы распределения выпускники технических вузов, у которых выбор от Калининграда до Владивостока, и в основном в города. Они и тридцать-сорок лет назад его не боялись. А вот представителям гуманитарных профессий, особенно, медикам и учителям, тут уж как повезет…

Не скажу, что распределение носило тогда прямо-таки крепостнический характер. Многие выпускники, приехавшие в Томск учиться из сел и деревень, получив диплом, с радостью возвращались обратно в свои села и деревни, где есть родной дом, где мама и папа рядом, а твои бывшие учителя или знакомые врачи в поликлинике становятся твоими наставниками. Однако довольно часто картина была не столь благостной.

Народовольцы новой волны

Помню, проходила я педпрактику в одном большом селе за Обью (тогда через Обь еще не было моста, и, побывав в городе, люди возвращались домой. Доехав до реки, они выходили из автобуса и пешочком километра два шли по льду, а потом снова садились в автобус и ехали дальше.

Поселили меня на квартире у пожилой учительницы, которая все про всех знала. Моей наставницей по урокам литературы была прекрасная женщина, ясноглазая, улыбчивая, с чувством юмора и прекрасными знаниями по своему предмету.

— Да, она замечательный педагог, — вечером подтвердила мои впечатления хозяйка квартиры, — закончила Ленинградский педуниверситет, приехала по распределению… — Мария Ивановна помолчала, и, вздохнув, продолжила, — два раза из петли вынимали. Муж — тракторист с четырьмя классами образования, дети в него пошли: для чего, мол, учиться? Ты выучилась, а все одно в деревне сидишь. Он ее, конечно, любит по-своему, но ревнует страшно, не раз в синяках приходила.

Я расспросила и о другой понравившейся мне учительнице, математичке. Та красотой не блистала, но была настолько интересным человеком, что при ее появлении становилось теплее в учительской.

— Нина Дмитриевна тоже Ленинградский закончила, тоже по распределению приехала. Муж колотит ее и в праздники, и в будни. Однажды под Новый год спаслась только потому, что локтем успела в избе стекло высадить и через окно выскочила в одной сорочке, а на руках грудной ребенок. Хорошо, в эту пору мужики соседские мимо шли, один из них тулуп на нее накинул. Но все равно в больнице-то она с ребеночком отлежала…

Я не могла понять, что заставило этих славных женщин выходить замуж за откровенных садистов, терпеть побои и унижения?

— Тоска, моя милая, — ответила Мария Ивановна, — зимы долгие, вечера скучные, время тянется, как резина. А тут первый парень на деревне проходу не дает. Вот и повыскочили. А потом — дети. От детей-то далеко не уедешь!

Учительница истории как-то невесело пошутила в учительской:

— Проходим сейчас тему про народничество, когда интеллигенция решила «в народ» идти. И меня Вася Климов спрашивает: «Это как вы, что ли? Выходит, ничего не меняется?» Я, конечно, ему про развитие общества, про социальные перемены. А про себя думаю: прав ты, Вася, ничего не меняется…

Без Веры

С Верой мы учились на одном курсе. Близкими подругами не были, но, как многие в общежитии, делились иногда и куском хлеба, и конспектами. Училась Вера неровно, поэтому и распределение получила не из лучших. В родном селе вакансии не нашлось, и направили ее в северный поселок, где жили в основном охотники и рыбаки.

Третьего сентября приехала Вера в Томск, зашла в родной вуз передать какие-то бумаги, и мы с ней столкнулись в двух шагах от «альма-матер». Зашли в магазин, я примерила пальто, и Вера мне одолжила три рубля, которых мне не хватало, чтобы купить его. Вернулись в общежитие, где я жила, я отдала ей три рубля и напоила чаем. Вере негде было остановиться, и, договорившись с комендантшей, я оставила ее у себя в комнате на два дня.

Вечером Вера рассказала о том, куда она попала.

— Мы еле добрались, там только одна дорога, и та после дождей непролазная. Нас — меня и девочку с биолого-химического (ты, наверное, помнишь ее, с длинной толстой косой, зовут Кара, она в Томск из Молдавии приехала учиться) — поселили в избе на краю деревни. Ни дров, ни воды рядом, осваиваем пилу и коромысло. Идем как-то в школу с наставницей нашей. А навстречу идут двое взрослых и мальчик лет десяти. У взрослых глаза пустые, одеты, как бомжи, а мальчик в телогрейке, взгляд бессмысленный, изо рта слюна течет… И наша наставница тихо говорит им вслед: «Вот это идут мать и сын, а мальчик — их ребенок». Мы обе остолбенели: «Как ИХ ребенок?». Учительница только руками развела: мол, вырождаются, тут полдеревни таких… Как мы два года отработаем, даже не представляю. Страшно. Там в каждой избе по два-три ружья, в основном охотой промышляют.

— Верка, не возвращайся! — сказала я, — приткнись где-нибудь, библиотекарем, уборщицей, да кем угодно, не надо тебе туда! — Мне почему-то в тот вечер стало страшно за Верку, такую веселую, остроумную, такую солнечную девчонку. Ну, что ей делать в этой тайге…

Но Вера оказалась слишком дисциплинированной девушкой. Нас пугали, что если кто по распределению не поедет, лишат диплома. Вера была старшей в семье из шестерых детей и любимицей отца. Отец очень ею гордился, диплом ее долго не выпускал из рук. Он был убежден, что живет в лучшей на свете стране, где все по справедливости, и его дочь — тому доказательство! Получила высшее образование, в люди вышла…

А в ноябре пришло страшное известие: обе молодые учительницы были найдены мертвыми в той самой выделенной им избе. Их не просто убили, их, уже израненных, истекающих кровью, садистски замучили. Мерзавец, сотворивший это, сбежал в тайгу, его долго искали, в конце концов, выловили и посадили. Но девочек уже не вернуть.

Те, кто был на похоронах, вспоминали, что на отца было страшно смотреть. Мученической смертью погибла любимая дочь. И вместе с ней погибла его вера в справедливость этого мира.

Переиначить жизнь

Рассказала я тогда же эту историю одному знакомому медику. Тот посочувствовал, но не удивился.

— Я два года в такой же тьмутаракани отдубасил. Как с ума не сошел, сам не пойму. А до меня там же «отбывал» распределение знакомый парень. Ну, я-то, понятно, троечник — потому и попал в этот поселок. А мой предшественник был романтиком. Его на кафедре оставляли, преподаватели видели его в будущем своим коллегой. А он: мол, буду, как Чехов, лечить народ, получу хорошую практику, людям помогу. Через год женился — просто от тоски (он сам говорил). В конце концов, когда вернулся в Томск, приткнулся в ведомственной поликлинике по блату, жену свою тихо ненавидит и спивается.

Я понимаю, что все это истории грустные, но мне хотелось напомнить приверженцам обязательного распределения, как эта «обязаловка» ломает судьбы людей. Мне возразят, что, дескать, теперь с появлением интернета, молодой специалист не чувствует себя столь одиноким и заброшенным и в любом медвежьем углу, может общаться со всем миром. Но что толку в таком общении, если выпускник вуза, словно крепостной, вынужден жить в невыносимых для него условиях? Может, прежде чем кидать молодых специалистов в глухомань, как дрова в топку, стоит сначала эти села и деревни как-то привести в нормальное состояние и хотя бы дороги к ним проложить? Впрочем, дороги — это утопия. А крепостное право для выпускников, видимо, реальность.

Юлия Струкова

Читайте также на сайте:

  1. Непридуманные деревенские истории
  2. Ревность угрюмая
  3. Про учительницу и телефон
  4. Галстук и канцелярская скрепка тоже творят чудеса
  5. Человек на своем месте
  6. Кеша-коногон
  7. Захватывающее чувство
  8. Васисуалий, ты бессмертен!
  9. Время собирать камни
  10. Пустите Любку в Европу

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91