Томская НЕДЕЛЯ
25 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Кто и зачем хочет занять должность омбудсмена после Кречетовой?

   0

На прошлой неделе в Ле­нинском районном суде про­шло рассмотрение иска Нелли Степановны Кречетовой к Томской областной Думе и гу­бернатору Сергею Жвачкину о признании незаконным по­становления об образовании специальной комиссии, от­правившей уполномоченного по правам человека в отставку в связи с неисполнением (или исполнением?) ею своих слу­жебных обязанностей.

В процессе рассмотрения иска представитель губернатора изве­стил суд о том, что глава исполни­тельной власти области просит не считать себя причастным к этой скандальной истории. А энергич­ный московский адвокат предло­жил юристам Думы несколько ка­верзных вопросов о соблюдении процедуры и причинах отстране­ния омбудсмена от своей должно­сти. Но стороны так и не смогли договориться о едином толкова­нии законности в этом деле, а суд принял сторону ответчика.

Перед судебным процессом российский омбудсмен Владимир Лукин обратился к томскому су­дье с просьбой о разрешении уча­ствовать в нем и до вступления решения суда в законную силу признать незаконным конкурс, объявленный областной Думой на замещение вакантной должно­сти. Но его просьба одобрения не получила.

В самом начале судебного про­цесса Нелли Степановна в своем выступлении заявила, что этим иском стремится не только восста­новить свое честное имя, но и по­мочь преемнику на посту омбуд­смена наладить более здоровые отношения с областной властью. Ведь на встрече с президентом Путиным в августе прошлого года региональным уполномоченным была обещана независимость и самостоятельность в принятии решений, правда, пока не подкре­пленная законодательно.

Теперь у Кречетовой впереди подготовка к рассмотрению дела в аппеляционной инстанции, ко­торое состоится, скорее всего, месяца через два. А в это время 23 июня заканчивается срок приема заявлений от желающих занять эту должность. Причем пока в прессу просачивались лишь ту­манные намеки на известные в области имена бывших и настоя­щих сотрудников областной про­куратуры, вовсе не замеченных в своих симпатиях к теме прав че­ловека.

Привет с другого берега

Одним из критиков деятель­ности Нелли Кречетовой в роли омбудсмена в марте этого года выступил в нашей газете Николай Кандыба в своем интервью по по­воду годового отчета омбудсмена, что тоже стало, как говорится, лыком в строку ее скандальной отставки.

Имя Николая Вениаминови­ча – правозащитника, бывшего депутата Томского горсовета и одного из создателей томского «Мемориала» и Томского иссле­довательского центра по правам человека, очень редко звучало в прессе. Особенно после того, как он в своем «Бюллетене» (издан­ном тиражом 999 экземпляров в 2000 году) призвал правоохрани­тельные органы возбудить уго­ловное дело против губернатора Виктора Кресса по статье «халат­ность» за провал социальных ста­тей исполнения бюджета.

Ни до, ни после этого его центр, реально помогая в отстаивании своих прав сотням людей, не по­лучил ни рубля помощи из об­ластного бюджета. Курировала эту помощь замгубернатора Нел­ли Кречетова, оказывая ее более сговорчивым правозащитникам.

Ее деятельность в должности уполномоченного по правам че­ловека тоже совсем не удовлетво­рила Николая Вениаминовича и его соратников. Они посчитали ее более политической, чем правоза­щитной. Поэтому, когда после ее отставки был объявлен конкурс на замещение освободившейся должности, Томским исследова­тельским правозащитным цен­тром было принято решение о представлении своего кандидата. Им по предложению Кандыбы стал бывший начальник област­ного управления юстиции Вале­рий Марченко.

Участвовать или игнорировать?

Главная задача омбудсмена – защищать права человека, являясь посредником между различными ветвями власти и самими гражда­нами, чьи права нарушаются. Де­лать это грамотно и эффективно в наших условиях, особенно после отстранения от должности Нелли Степановны практически только за критику власти, многим кажет­ся невозможным.

Поэтому когда правозащитный центр предложил другим обще­ственным организациям обсудить кандидатуру Валерия Марченко, встало несколько вопросов.

Во-первых, о том, что провести через голосование в областной Думе порядочного, независимо­го кандидата просто невозможно, поскольку большинство депутатов политически ангажированы и за­висимы от исполнительной власти.

Во-вторых, даже если это полу­чится, защищать права граждан без критики власти невозможно, а именно за это и уволили преж­него омбудсмена. Получается, что любое выдвижение реального кандидата выгодно только самой власти, которая в любом случае постарается, как всегда, лишь соз­дать видимость демократической процедуры, а затем имитировать бурную деятельность.

Сторонники этой идеи предло­жили организовать по этой теме дискуссию в интернете, но она так и не получилась. А те, для кого правозащита стала образом жиз­ни, решили, что ждать у полити­ческого моря погоды слишком нерационально, когда есть хоть малейшая возможность помо­гать людям справляться с их еже­дневными острыми проблемами. Поэтому кандидатура Валерия Марченко была в начале июня внесена на рассмотрение конкурс­ной комиссии.

Почему его предлагают?

Валерий Марченко и Николай Кандыба учились в одной средней школе села Кривошеино. Но у од­ного успешно сложилась карьера, а другой в результате сложной судьбы и слишком прямого ха­рактера стал независимым право­защитником.

Кандыба никогда не призна­вался властями, Марченко сразу после студенческой скамьи стал судьей, потом почему-то проку­рором района, потом главой об­ластного управления юстиции. Почему?

– В принципе я сам, как и мои товарищи по школе, никогда не мечтал сделать карьеру, – рас­сказывает Валерий Трофимо­вич. – После средней школы мы отправились поступать в военное летное училище в Барнауле, а ког­да это не получилось, не раздумы­вая, честно служили в армии. По возвращении, чтобы помочь се­мье, работал в молодежной бри­гаде на радиотехническом заводе, где и вступил в партию. Потом, как обычно, рабфак и учеба на юридическом в ТГУ. Так и полу­чилось, что моя анкета полностью подошла для должности судьи в Шегарском районе.

– Так сразу из студентов в судьи? Фантастика какая-то.

– Перед избранием я немного поработал стажером в Советском районном суде. А потом – уйма работы, ведь в районе тогда был только один судья. Частые вы­ездные заседания, которые вре­менами в дальних поселках могли затянуться до поздней ночи при полном зале народу. Избирался два срока подряд.

– А потом из судей стали рай­онным прокурором. Почему?

– Я тоже задал такой вопрос, когда первый секретарь Шегар­ского райкома партии Масалыкин поставил меня в известность, что бюро райкома видит во мне рай­онного прокурора. Ведь мне нра­вилась работа в суде, и менять ее не сильно хотелось. Но, как гово­рится – «партия сказала – надо», а спорить было не принято.

– Вот так по команде и рабо­тали? Это не превратилось в «телефонное право»?

– Сегодня слишком часто лю­бят об этом говорить. Но в то вре­мя закон действовал для всех. И когда появилась информация на самого Масалыкина, мы провели следственные действия, как поло­жено. Хотя он сначала и обиделся.

– Но в Шегарском районе все же были громкие скандалы в связи с нарушением прав че­ловека. Например, с гибелью мотоциклиста под машиной Габрусенко.

– Прекрасно помню эту исто­рию. Следствие велось в Томске. И было, конечно, неполным. Ког­да семья Кадушкевича с ним не согласилась, забрасывая жало­бами все инстанции, прокурору предложили оформить его на­сильственную госпитализацию на психобольницу. Я отказался, по­скольку прекрасно знал эту очень порядочную семью. В первый раз люди просто не дали милиции задержать Кадушкевича. Но все было решено в области. Несоглас­ных преследовать не стали.

– А как вы из прокуро­ров стали главой областного управления юстиции?

– Тогда власть в стране уже сме­нилась, но прежние законы еще действовали. А по ним прокурор не мог работать в одном районе больше двух сроков. Очень полез­ное, кстати, правило.

У меня второй срок заканчи­вался, нужно было искать рабо­ту. Тут и предложили возглавить областное управление юстиции. Оно тогда реформировалось, там же создавались и вошедшая в него служба приставов, регистрация недвижимости, управление ис­полнения наказаний, отделивше­еся от МВД. Организационных хлопот было много.

– Но, как известно, «пра­вильного» сотрудничества с командой бывшего губернато­ра у вас почему-то не получи­лось?

– Я, как всегда, просто делал свою работу. А к концу 90-х глав­ной задачей было поставлено соз­дание в стране единого правового пространства. Представитель пре­зидента Драчевский собирал нас в Новосибирске и объяснял, что нужно делать, чтобы постановле­ния региональной и местной вла­сти не противоречили федераль­ным законам.

В результате, к нам на контроль стали поступать постановления областной Думы, которые неред­ко им не соответствовали. Причем получалось так, что областная прокуратура противоречий не за­мечала, а мы их находили. В кон­це 90-х Москва отмечала до 30% документов, принятых с наруше­ниями закона, незамеченными прокуратурой.

В нашем управлении юстиции начались бесконечные проверки со стороны различных контро­лирующих органов. Насчитыва­лось до пяти полных ревизий в год, с тщательным поиском лю­бого компромата. Одновременно началось отделение судебного департамента с претензиями на объекты недвижимости и имуще­ства. Губернатор откровенно де­монстрировал свое недовольство. Независимая профессиональная позиция его явно раздражала. И хотя профессиональную аттеста­цию в столице я успешно про­шел, все же написал министру заявление об увольнении. Мне тогда предлагали сменить регион, возглавив управление юстиции в Краснодаре, но, понимая еще бо­лее жесткую специфику региона, я решил остаться в Томске, перейдя на работу в «Юкос».

– В результате в 2003 году вы остались в чине государ­ственного советника юстиции второго класса (генеральское звание) вообще без должности. Это было для вас трагедией?

– Какая может быть трагедия при моем образовании и опыте работы? Я просто сдал экзамены на звание адвоката. Сначала рабо­тал в коллегии Томского правово­го центра. Потом мы создали свой небольшой юридический центр и стали работать по защите прав граждан. Этим я занимаюсь прак­тически уже 10 лет. Успешно от­стаивал права дольщиков «Томск­строя», «Томлесстроя», «Демоса» и остальных строительных фирм.

– Как вы стали претенден­том на должность областного омбудсмена?

– Сначала, когда Николай Кан­дыба, которого я давно и близко знаю, мне это предложил, такой вариант мне показался слишком сложным и проблемным при су­ществующих условиях. Потом, когда прочитал заключение де­путатской комиссии, то понял, что Нелли Степановна многие вопросы в своей работе пыталась решать в обвинительном, требо­вательном плане, как было при­нято в прежней областной адми­нистрации.

И часто даже не пыталась глу­боко разобраться в проблеме. А ведь нередко маленькая деталь может коренным образом изме­нить ситуацию. Не всегда, напри­мер, судья в состоянии защитить права человека, когда следствие не предоставило серьезных аргу­ментов.

Думаю, что омбудсмен должен, в первую очередь, отставить в сторону амбиции и сотрудничать со всеми ветвями власти, право­охранительными органами и общественниками в поисках ра­ционального решения. Для этого нужна профессиональная, компе­тентная команда единомышлен­ников и ежедневная кропотливая работа.

Я готов к ней, если депутаты об­ластной Думы с таким вариантом согласятся.

Зинаида Куницына

Читайте также на сайте:

  1. Запусти козла в огород…
  2. Синдром «Демоса» – импотенция власти
  3. Остановите уничтожение природы!
  4. Снежные страсти и “среда обитания”
  5. «Черный подвиг» Ильиных
  6. Бесполезная прокуратура
  7. Мэр Томска требует! Очередная «лапша» от мэрии
  8. Кто «отвлекает» общественность?
  9. Открытое обращение руководителей политических партий Томской области к избирателям, губернатору Томской области и уполномоченному по правам человека Томской области
  10. Пир во время чумы
Рейтинг
Метки:

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91