Томская НЕДЕЛЯ
26 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Музыкальная история

   0

В наше время за пианино редко кого из детей усадишь, да и скрипка мало отпрысков волнует. Освоив чуть ли не с пеленок айфоны и планшеты, детки, даже если им захочется какой-то мелодии для души, найдут себе музыку на том же планшете. Однако случается, что и сегодня умение играть на музыкальном инструменте помогает найти свою карьеру и свою судьбу

Берта и Циля, хоть и были родными сестрами, но все время спорили: если одна что-то утверждала, другая тут же ей противоречила. Берта семьи не имела и жила рядом с сестрой. Циля давно овдовела и воспитывала дочь одна, точнее сказать, они обе ее воспитывали, каждый раз давая девочке прямо противоположные советы и указания.

«Маша посуду мыть не будет!»

Кто знает, что бы получилось из девочки, получившей такое воспитание, но тут вмешался случай (или «перст судьбы», как высокопарно выражалась тетя Берта)…

В семь лет, когда Маша пошла в школу, учитель пения обнаружил у нее абсолютный слух. «Это дар божий, — объяснял он мамаше, — это карьера! Он ведь далеко не каждому дается. Отдайте девочку в музыкальную школу — не пожалеете…».

— Я знала, знала, что Машенька — это наше с тобой утешение в старости! — услышав о разговоре с учителем пения, обрадовалась тридцатисемилетняя тетушка, — надо отдать ее на скрипку. Пианино в наше время редко кто держит не только в доме, но и в клубе. А скрипка легкая, девушке вполне по силам. Это очень хорошая профессия будет для молодой девушки, по крайней мере, не придется работать посудомойкой!

— Какая музыкальная школа, — заспорила Циля, — еле концы с концами сводим (дело было в девяностые), и где брать инструмент, когда ее водить в эту школу?

Как бы то ни было, обе сестры (одна учительница, вторая — библиотекарь), подрабатывая, где только можно, и подменяя друг друга, экономя на всем, отправили-таки Марию в музыкалку, где ей выдавали для обучения «казенную» скрипочку, не Бог весть какую, но все же инструмент. А потом тетя Берта договорилась через своих знакомых, у которых родственники уезжали в Израиль, что те продадут им скрипку, долгие годы пылившуюся на антресолях — покупали когда-то для сына, а тот стал неисправимым технарем и закончил ТУСУР.

Иногда по вечерам тетя Берта просила Машеньку сыграть что-нибудь прекрасное на этой, теперь их собственной, скрипочке, и послушная девочка, знавшая вкусы мамы и тети, начинала довольно бойко (на слух, конечно) играть серенаду Шуберта или Хабанеру, или полонез Огинского. Обе женщины слушали и умилялись. И Циля впервые за свою жизнь (внутренне, конечно) соглашалась с сестрой — что Машенька себе кусок хлеба обеспечит, и посуду мыть ей не придется.

В конце девяностых, закончив школу, Машенька отправилась в Новосибирск, где довольно легко поступила в консерваторию.

А посуду мыть пришлось

Маша училась, время от времени навещала маму и тетю, а обе женщины строили для нее планы на будущее. Пока однажды Маша не приехала домой вместе с женихом. И хотя жених совершенно не вписывался в планы сестер, они стойко приняли этот удар. Свадьба была студенческой, скромной, прошла в Новосибирске. Обе женщины всплакнули, познакомились с мамой жениха, для которой женитьба сына также стала испытанием — она ведь тоже строила планы на будущее, куда Маша «не вписывалась».

Как вскоре выяснилось, еще более «не вписывался» в планы на будущее машин ребенок. И на позднем сроке беременности Маша, оформив академотпуск, вернулась к маме и тете. Обе женщины проявляли максимум сочувствия и деликатности, но не в силах были скрывать, насколько рады и Маше, и будущему малышу. Когда Грише исполнился год, Маша восстановилась и закончила консерваторию.

Она, было, принялась искать работу по специальности, но к этому времени у тети Берты зафонтанировал в голове новый план — переехать в Израиль! Ее знакомая написала, что это прекрасная и гостеприимная страна, которая любит всех своих детей. Наскребли по сусекам и отправили тетю Берту на разведку — по путевке. Там у общих знакомых тетя Берта, неожиданно для себя, познакомилась с солидным вдовцом и вскоре вышла замуж. Но про сестру и племянницу она не забыла. И через два года встретила Машеньку с Гришей уже в аэропорту (Циля приехала позже, продав квартиру и прочее нажитое).

Тетя Берта только не учла, что в маленьком Израиле полстраны может играть или на скрипке, или на пианино, или еще на каком-либо музыкальном инструменте, и устроиться по специальности здесь Маше просто невозможно. Муж Берты, принявший их в своем доме, против приезда родственников не возражал, тем более что собственные его дети и внуки жили в далекой Америке, и видел он их нечасто. Но сидеть на шее, пусть и очень доброго человека, нельзя. Поэтому Маша начала искать работу — хоть какую-нибудь. И нашла — посудомойкой неподалеку от дома, в довольно большом ресторане.

Тетя Берта, услышав о таком повороте карьеры, чуть в обморок не упала. Однако всегда послушная Маша настояла на своем, и, оставив Гришеньку на попечение тети и приехавшей мамы, начала трудиться.

«Перст судьбы»!

Возможно, на этом и закончилась бы история. Но тут Маша влюбилась. Она влюбилась в шеф-повара! При ее статусе посудомойки это было все равно, что влюбиться в звезду на небе, и Маша это понимала. Она не очень откровенничала с мамой и тетей, но те сами кое-что замечали, иногда заглядывая к ней на работу. Они сокрушались, что девочке не везет в любви, и опять она нашла кого-то не подходящего — он гораздо старше, разведен, имеет свою квартиру, но там больше хозяйствует его мама, в общем, все бесперспективно… Но тут опять возник случай (или, как высокопарно говорила все та же тетя Берта, «перст судьбы»!)

Ресторан имел свой небольшой оркестрик, который по вечерам ублажал отдыхающих томными танго или веселыми одесскими ритмами. В один из вечеров скрипач в этом оркестре напился. Он и трезвый-то часто фальшивил, а тут — хоть уши затыкай! И Маша не выдержала — ее абсолютный слух больше других страдал от музыкальной пытки. Отбросив тряпку на раковину, она побежала в зал, стягивая по дороге форменную курточку и фартук.

Выхватив из трясущихся рук пьяного скрипку, она словно приросла к ней, и над притихшими столами пролился легким дождем классический шедевр Сарасате. Остолбеневшие музыканты не двигались, публика замерла, и только когда последняя нота унеслась в вечернее небо, посетители зааплодировали. Потом к ней кинулись сразу несколько человек с просьбами из знакомого ей с детства репертуара: Хабанера, серенада Шуберта, полонез Огинского, романс Шостаковича…

Соскучившаяся по скрипке Маша играла от души, радостно, яростно. Ей кидали купюры, просили исполнить что-то на бис. Словно в тумане видела она шеф-повара, который, прислонясь к дверному проему, слушал ее выступление. А ведь он настолько не замечал ее до сего дня, что вынужден был спросить у коллег, как зовут девушку.

Словом, на следующее утро Мария проснулась знаменитой — по крайней мере, в своем квартале. И знакомый бертиного мужа, оказавшийся вчера в том ресторане с друзьями, даже предлагал договориться о прослушивании, чтобы Машу приняли в настоящий профессиональный оркестр.

Но Маша от прослушивания отказалась. Когда она пришла на работу, увидела, что ее рабочее место — раковина посудомойки — полностью закрыта кремовыми розами — ее любимый цвет! (Лишь через несколько лет тетя Берта «раскололась»: утром ей позвонил хозяин ресторана и, извиняясь за ранний звонок, спросил, какие цветы у Маши самые любимые, мол, один из сотрудников очень интересуется). Марии объяснили, что розы утром принес шеф-повар.

Вскоре Маша вышла замуж, ее муж усыновил Гришеньку, потом она родила еще двоих — сына и дочь. Для тридцатипятилетней женщины неплохая карьера. По крайней мере, сама Маша считает именно так. Она и рассказала про историю своего второго замужества (в детстве они дружили с моей дочерью и снова встретились уже в фейсбуке).

— Машенька, может, стоило сходить тогда на прослушивание? Разве помешало бы твоему замужеству, если бы ты строила свою карьеру в профессиональном оркестре? — спросила я ее.

— Теть Юль, чтобы строить карьеру в музыке, кроме абсолютного слуха надо иметь еще одно важное качество, — объяснила Маша, — честолюбие. А у меня его никогда не было. Я всегда была послушной девочкой и не хотела огорчать маму и тетю. Музыку я люблю, но не до фанатизма. Мне вполне хватает ресторанного оркестра, особенно, когда я чувствую, как Он смотрит на меня из двери кухни…

Юлия Струкова

Читайте также на сайте:

  1. Захватывающее чувство
  2. Пустите Любку в Европу
  3. Ревность угрюмая
  4. Про учительницу и телефон
  5. Не в свои сани…
  6. О женской дружбе
  7. Время собирать камни
  8. Человек на своем месте
  9. Бедная Лерочка, внучка Лоханкина
  10. Когда убили Веру

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91