Томская НЕДЕЛЯ
26 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Не в свои сани…

   0

Непридуманная история

Когда мне рассказывают очередную семейную историю, чаще приходится сталкиваться с женской точкой зрения на конфликтную ситуацию. Оно и понятно — женщины, как правило, оказываются пострадавшей стороной (или субъективно таковой себя считают). Но иногда, что называется, везет, и о своей драме рассказывает мужчина.

Так и случилось однажды осенью, еще когда за БКЗ был уютный скверик с клумбами и цветочками. Был погожий осенний день, я присела на скамеечку (извините) покурить, поскольку дочь меня немилосердно «гоняла» за вредную привычку, и вдруг напротив меня остановился солидный с благородной сединой мужчина и попросил сигарету…

«Переиначить жизнь…»

Сначала я не поняла: если бы бомж или еще какой маргинал… А тут видный статусный мужчина, при нем сумка с продуктами.

— Извините, что приходится выступать в роли попрошайки (мне это с трудом удается), — объяснился он, — но меня жена жестко контролирует с куревом, а я отвыкнуть не могу…

Посочувствовав (все-таки в каком-то смысле оказались в одной лодке), я протянула ему свои тоненькие «дамские». Мужчина затянулся и присел рядом. Вот так и познакомилась я с Анатолием Петровичем и его семейной историей. Поэтому дальнейшее повествование продолжу от его лица.

«Я в Томске чужой, жена — томичка, приехали к родственникам на недельку, а потом как впал я в кому, так и провалялся десять дней — одной ногой на этом свете, другой на том. Надо бы уже и домой возвращаться (мы в Подмосковье живем), но жена все медлит, боится, что перелет не выдержу. И чем жестче она меня опекает, тем труднее мне с этим жить. Бывает, по ночам не сплю, думаю, зачем я очнулся? Уж умер бы, да развязал ей руки… Она на двадцать лет моложе меня.

Когда встретились, мне было тридцать восемь, ей восемнадцать. Я работал инженером на стройке, была семья, двое детей, квартира. Сначала я увидел даже не ее, а ее работу. Инна поступила к нам в строительную организацию сварщицей. В бригаде был у нас сварщик, хороший специалист, но — от загула до загула. Я бригадиру сказал: ищи, где хочешь замену, хватит нянчиться. Вот он и нашел. А у нее фамилия еще такая, что не поймешь — мужчина или женщина (типа Седых, Гнедых и т.д.) Я заявление о приеме подписал, почти не глядя, потом на объект пришел, решил сам посмотреть, как сварка сделана. И удивился: настолько аккуратно, будто не металлические конструкции, а ткань кто-то бережно прошил. А когда мне показали эту пигалицу (тоненькая, маленькая, в комбинезончике и белой кепочке), тут голова у меня и поехала.

Скрыть это было невозможно — ни от своих, ни от чужих. Да и не гожусь я для интриг. Жене все объяснил, матери, а потом уже и самой Инне: мол, нужен я тебе или не нужен, я без тебя пропадаю.

Она приехала в Москву поступать, не прошла по конкурсу. До этого после школы, еще в Томске, закончила курсы сварщиков (хотя сама из профессорской семьи). Потом, когда стали жить вместе, я оплатил ее учебу в московском университете. Я тогда хорошо зарабатывал, и на детей хватало, и матери помогал, купил малосемейку для нас с Инной.

И вот что интересно. Я совсем ее не ревновал. Встречал после занятий на машине, видел, как она выходит из университета среди сверстников, они смеются, болтают о чем-то. Но я тогда высоко себя ценил, что ли? Не ревновал и не считал, что занимаю в ее жизни чужое место.

Потом тяжело заболела моя мама, и Инна за ней ухаживала. Это длилось около трех лет. Где-то в эти годы она однажды сказала о своей беременности. А я ответил что-то вроде: «Дай подумать». Лучше бы я язык свой проглотил. Больше она об этом не говорила, просто пошла и сделала аборт. И вопрос о детях отпал навсегда. В общем, с мамой моей она отнянчилась до самого маминого ухода.

Мои дети тем временем выросли. Мы с ними встречались иногда, да и сейчас встречаемся, у меня уже внуки есть. Но той близости с детьми, что была когда-то в семье, пока я не ушел, давно уже нет. Теперь вся моя семья — это Инна.

В холодном доме

Пока я много зарабатывал, и жили мы обеспеченно, я чувствовал себя уверенно. Но потом наша строительная организация разорилась, я остался без работы, какое-то время пил, потом несколько раз устраивался по специальности, но понимал, что все это временно и ненадежно. Наконец, благодаря старым связям и друзьям нашел хорошее место и снова почувствовал себя главой семьи. И ни с того, ни с сего — инфаркт.

Она кормила меня из ложечки, простите за подробности, обмывала, обтирала, в общем, нянчилась со мной, как когда-то с моей мамой. И это было ужасно. Это я должен был отвечать за нее, а получилось, что я — инвалид, сижу на ее шее. Раньше считал, что у меня есть характер: на работе дисциплину держал, труднейшие объекты с высокомонтажными работами мы делали, мог и потребовать, и поощрить, когда надо, за чужие спины никогда не прятался, не вилял, не подсиживал никого. А тут после инфаркта раскис. Понимал, что надо уйти, оторваться от нее, но не мог и не могу.

Инна стала хорошо зарабатывать. Забрала к нам свою маму (у той деменция началась). Теперь ее мама там, в Подмосковье, с сиделкой, а мы вот здесь застряли. Я тот дом когда-то сам спроектировал и руководил стройкой.

Рассчитывал, что в нем будет для каждого место. Думал, дети будут приезжать, внуки. Дом большой, его топить надо, а сейчас он холодный, там отапливается только одно крыло, где теща и сиделка, и приходящая уборщица, которая и протапливает эту часть дома. У детей моих свои семьи, первая жена давно уже вышла замуж. И так получилось, что никому он не нужен, этот огромный особняк…

После того инфаркта (это было пять лет назад) Инна купила мне путевку в санаторий — для реабилитации. Там уход, контроль, режим, питание, гимнастика, в общем, все по полной программе. Больше месяца жил я там, как в тюрьме. Больше всего угнетало, что вокруг мои ровесники и ровесницы, а мне с ними и поговорить-то не о чем. Они все уже дедушки и бабушки: трепещут перед анализами, как перед экзаменами, хвастаются друг перед другом фотографиями внуков. А мне скучно.

Я как-то затерялся во времени, между поколений, и не могу себе места найти. Раньше любил компании, песни под гитару, привалы у костра. Мы с Инной много путешествовали — и вокруг Москвы, и за рубежом. На поезде как-то к другу ездили через всю страну — до Сахалина. Это была суматошная, но такая веселая и беззаботная жизнь.

Инна всегда легка на подъем, она и мне не давала подолгу сидеть, все что-то организовывала, устраивала, готовила к праздникам разные сюрпризы. Сейчас, чувствую, она как-то угасла, живет, словно лямку бурлацкую тянет. Да и то сказать: на ее шее старенькая мама, сиделка и еще я — когда-то здоровый веселый мужик, а теперь развалина. И смелости мне не хватает сказать: иди уже в свою жизнь, оставь ты меня в покое, отстань со своими правилами, режимами, диетами, запретами. Но характер у нее стальной.

Правда, иной раз побаиваюсь ее. Думаете, почему я в магазине сигареты не купил? Инна все рассчитала до копейки и отправила меня, причем не столько для покупок, сколько для прогулки, чтобы я свежим воздухом дышал. Сама побежала на какую-то встречу, я должен вернуться и ждать ее в съемной квартире. Не удивлюсь, если соседка ей наябедничает, во сколько я домой вернусь. Ну, оправдаюсь как-нибудь, скажу, воздухом дышал…».

За все надо платить…

Анатолий Петрович тяжело поднялся и побрел в свою съемную квартиру дожидаться жену. С одной стороны, мне было жаль его, его подневольности, какого-то осознанного угасания. С другой — я понимала, что он платит по счетам своей судьбы и вряд ли поменял бы ее на другую…

Юлия Струкова

Читайте также на сайте:

  1. Время собирать камни
  2. Когда убили Веру
  3. Галстук и канцелярская скрепка тоже творят чудеса
  4. Непридуманные деревенские истории
  5. Бедная Лерочка, внучка Лоханкина
  6. «Какая же я была дура!»
  7. О женской дружбе
  8. Васисуалий, ты бессмертен!
  9. Музыкальная история
  10. Ревность угрюмая

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91