Томская НЕДЕЛЯ
25 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Ничьи дети

   0

Усыновление детей, опека над социальными сиротами — эта тема все более актуальна, и все чаще добрые ответственные люди идут на этот шаг, чтобы подарить сиротам радость нормального детства

Вовсе не собираюсь кого-то отговаривать от такого судьбоносного решения. Просто хочу, чтобы они принимали решение с открытыми глазами. Поэтому не ожидайте в этой статье гламура и сентиментальных подробностей…

Кукушонок

Этого ребенка усыновили, когда само усыновление было событием редким, о нем стыдливо молчали, скрывали даже от родственников. В одно прекрасное утро вышла женщина на порог, а там, завернутый в одеяльце, лежит семимесячный младенец и плачет. Произошло это в самые атеистические времена, но оба супруга (люди бездетные) решили, что малыша им Бог послал. Они о нем заботились, терпеливо оформляли все документы, боялись, что ребенка отберут и отправят в детдом. Но все обошлось.
Лет до десяти мальчик их радовал, и они его тоже. А потом какой-то “доброжелатель” сообщил ему, что его родители “не настоящие”, а кровная мама живет на соседней улице. Мальчик начал туда ходить, сначала просто посмотреть на ту маму, а потом и в гости. Там было весело: застолья, кровные братья и сестры, которых было много, которые играли с ним.
Дома он стал дерзким, что ни скажи, все сделает назло. Парнишку словно подменили. А потом случилась первая кража — пропал велосипед у соседского мальчишки, а обнаружился у приемного сына. Родители, которые в жизни копейки чужой не взяли, были в ужасе. Они искренне пытались понять, как он мог взять чужое. Сгоряча купили парнишке новенький велосипед — лучше того, который тот взял. Перед соседями, конечно, извинились и вернули краденный. Но велосипед стал только началом длинной цепочки проблем.
В 14 лет подросток сел в колонию для несовершеннолетних за кражу мопеда. А потом так и пошел по этой дорожке. Я застала супругов, когда приемная мать читала вслух письмо сына из очередной колонии. Отец молча слушал и вздыхал.
“Я выхожу через два месяца. Пальто мне старое не посылай, такие уже не носят. И шапку овчинную отдай кому-нибудь. Я такую носить не буду. Сейчас носят ондатровые…”
Может, потому что застала супругов в такой момент, они, люди сдержанные, мне и рассказали всю эту историю.
— Где ж я ему ондатровую-то возьму? — утирала слезы пожилая женщина, — да и пальто, которое он носить не хочет, справили ему перед самой тюрьмой, оно новое совсем…
Между тем пришла я тогда к супругам, чтобы написать о том, какие они замечательные люди. Попросили меня об этом в местном отделении Фонда Мира. Ежегодно супруги сдавали в Фонд Мира сказочную по тем временам сумму — 800 рублей. Как они объяснили, это были деньги от продажи цветов. Все, что выращивали на огороде, шло на жизнь, а цветы — это для души. Оба пережили войну. Женщина работала на сортировке леса — когда сплавляли лес иной раз приходилось лезть в ледяную воду по пояс, чтобы бревна отсортировать. Потому долго болела, потом и осталась бездетной.
Муж — личность вообще легендарная. В войну, сбежав из фашистского плена, он оказался в высокогорье Альп, там встретился с отрядом итальянского сопротивления, и вместе с итальянцами воевал до самой победы. Он был единственным, кто был в Томской области награжден итальянским орденом за участие в партизанском движении Италии. Поженились они уже после войны, и когда положили к ним на порог того младенца, им было уже за сорок.
Оба они горевали о мальчике, который относился к ним наплевательски, винили себя, но исправить ничего уже не могли. Думаю, такие прекрасные люди могли бы прожить свою жизнь гораздо радостнее и спокойнее. Но, как сказал герой бессмертного фильма Савва Игнатьевич, жили они “Не для радости, а для совести”.

Ушли в свою жизнь

Вот еще одна история о сиротах и брошенных стариках. Супруги были уже на пенсии, когда с сестрой мужа случилось несчастье. Она погибла в автоаварии, и двух ребятишек, девочку десяти лет и мальчика — шести, брат взял под опеку. Бездетные муж и жена всю душу вкладывали в этих детей, кормили, одевали, учили. Но вот девочке исполнилось 15, и она пропала. Просто не пришла домой после школы. Что пережили муж и жена, пока разыскивали ее, ходили на опознания, об этом лучше не вспоминать. Девочка обнаружилась года через два — в Одессе, где жила с гражданским мужем и родила своего ребенка. О брошенных опекунах она вспомнила только, когда полиция спросила, почему она даже записки им не написала за два-то года. Потом таким же образом исчез подросший мальчик, но того довольно скоро обнаружили у сестры. Оба, брат и сестра, не считали себя обязанными ничем своим опекунам. Их пытались с помощью психолога вызвать на откровенность — может, обидели их чем-то старики, может, чего не додали? Нет, ответили брат и сестра, опекуны были добрые, но ребятам хотелось жить по-своему. А что касается благодарности, что это такое? Они же выросли, у них своя жизнь…

“Не ждите благодарности”

— Никогда не ждите от таких детей благодарности, если она в них проявится, пусть это станет для опекунов приятным сюрпризом, — эти горькие слова высказала мне женщина, которая вместе с мужем вырастила кроме троих собственных еще восемь социальных сирот. — Помню такой случай: моя старшая (кровная) дочь моет посуду, а другая дочка, приемная, на год помладше, встала из-за стола и даже тарелку за собой не убрала.
— Галка, ты хоть тарелку-то убери, — сделала ей замечание старшая.
— А зачем? Маме же деньги за нас платят, она и уберет.
По словам этой, многое пережившей матери, поначалу приемные дети очень привязаны к опекунам, воспринимают их как родителей, часто сразу называют мамой и папой. А в 14–15 лет будто что-то у них внутри переключается. Сколько ночей не спала она, когда кто-то из ребятишек болел, как, выкраивая из скудного семейного бюджета, старались они с мужем порадовать ребятишек в праздник, сделать каждому особый подарок к дню рождения. Но вот исполняется 15 лет, и девочку или мальчика как подменили. Одна уходит из дома к первому встречному, другой отправляется путешествовать. Собственно, и с кровными детьми такое случается сплошь и рядом. Но тогда это твое горе. А здесь-то еще и социальная ответственность — не справились!

Роднее тети нет

По настоящему Наташа — не тетя этой девочке, а двоюродная бабушка. Умер старший брат, поехала она на его похороны, а там привязалась к ней девочка десяти лет, внучка этого самого умершего. Он был ее опекуном, и что теперь будет с девочкой, никто не знал. Девочка просила Наташу: “Возьми меня к себе”, и та пообещала. У Наташи муж-инвалид первой группы, лежит, и за ним нужен ежедневный уход, двое сыновей, которые на тот момент еще учились. Зарплата у нее мизерная, она везде подрабатывала, где могла. И вот при всех собственных проблемах, пришлось ей решать еще и проблему девочки-сироты. Пришлось ездить несколько раз в другую страну (бывшую республику СССР), собирать всевозможные справки (причем, когда собирала последние, первые уже устаревали, и ей приходилось все начинать заново). Но сдвинула Наташа эту административную гору, наконец, привезла девочку в Томск. Поначалу все шло более или менее гладко. Она учила подопечную вести домашнее хозяйство, прививала гигиенические навыки, помогала в учебе.
А когда девочке исполнилось 13 лет, начались для Наташи просто черные дни. Она обзванивала одноклассников и учителей, искала ее по каким-то подъездам, по заброшенным домам и подозрительным квартирам, приводила домой, отмывала, увещевала, просила хотя бы звонить, если задерживается. “Ты мне никто, чтоб перед тобой отчитываться!” — отвечала подопечная и хлопала входной дверью. После пяти лет таких мытарств женщина, доведенная до отчаяния, пришла в органы опеки и честно призналась, что воспитывать девочку больше не в состоянии.
Опекунства Наташу лишили. Но вот что случилось дальше. Года через два повзрослевшая племянница, уже сама с ребенком на руках, пришла в гости к тете с просьбой о помощи.
— Конечно, я ей помогла, — говорит женщина, — посидела с ребенком, пока она бегала на работу устраиваться, тысячу из продуктовых денег ей в карман сунула. Но что-то внутри меня как будто оторвалось. Я поняла, что я должна жить своей жизнью. Я и сейчас ей иногда помогаю, но уже не прикипаю так душой, как раньше.
Девочка повзрослела, начала учиться на каких-то курсах, о своем малыше заботится, поздравляет тетушку с праздниками. Так что здесь воде бы ситуация налаживается.
Однако налаживается она после того, как женщина взяла на себя ответственность за свою собственную судьбу и судьбу своего беспомощного мужа, своих сыновей, внуков, которые за эти годы появились. Племянница перестала быть камнем преткновения. Может, именно это и уравновешивает теперь их отношения.
Поможет ли это людям, еще только думающим об усыновлении или опеке над чужим ребенком, не знаю. Просто хочу, чтобы те, кто решится на такую перемену судьбы, не путали, как говорится, доброту со слабыми нервами. Хватит ли у вас сил и характера, чтобы воспитать чужих детей и не сломать при этом собственную жизнь?
Юлия Струкова

Читайте также на сайте:

  1. Кемерово, мы с вами!
  2. Помойка на Профсоюзной
  3. Шегарка — зона беспредела
  4. “Вор должен сидеть в тюрьме”?
  5. Сила ксивы
  6. Газета, помоги!
  7. Бездомный полк
  8. Ай да Печкин
  9. Что будет с детством?
  10. Безопасно ли “Безопасное детство в безопасном городе?”
100%
Рейтинг
Метки:

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91