Томская НЕДЕЛЯ
Отдел рекламы:
+7 (3822) 78-42-91
Томск, Россия
+10.4C

Николай Вагин: «Томск стал для меня тем городом, где мне захотелось жить»

  46    0

Николай ВагинОкончание. начало в №15 от 15.04.16 Ирина Лугачёва

Отчий дом

Как я уже говорил, отец ушёл на фронт в 19 лет, а вернулся в 22 года. Как в жизни любого человека мама и папа для меня являются неповторимыми людьми. Они много времени возились с нами, но мама, конечно больше, хотя бы в силу того, что она — мама. Стирали тогда вручную, воду носили из колодца, грели на печи в вёдрах.
Я вырос на окраине города, в частном каменном двухэтажном доме. Наш дом стоял на самой высокой точке улицы, даже соседская голубятня была ниже крыши нашего дома, откуда я писал первые этюды. Был большой мощёный деревянными щитами двор, сибирские большие ворота на декоративных столбах, фигурный штакетник полисада отец выпилил сам. Дом был штукатуреный и белёный, железная новая крыша, заборчик и ворота крашены в зелёный. Всё было новое, добротное, по-сибирски удобно и на широкую ногу. Большой огород с яблоньками и грушей — Новокузнецк южнее Томска на 500 км. Была у нас баня, которую папа выстроил тоже сам. Наличники, ставни на окна в доме, мебель — всё это точно так же папа сделал своими руками. Он не был столяром, просто ребёнком любил бывать в мастерской дяди Гриши Ластушкина — нашего родственника-краснодеревщика. Шифоньер, буфет, стол обеденный, стол кухонный с филёнчатыми ящичками и створками — вся эта мебель была декорирована точёными элементами. Он сам всё строил, точил, морил, красил, лакировал. По площади наш дом был приблизительно десять на восемь метров.
Это был лучший дом в округе. Жили мы на втором этаже, а на первом у нас была печка и теннисный стол. Вся улица ходила к нам играть в теннис. На втором этаже располагались наши комнаты и зала с той самой папиной мебелью. Первый этаж нашего дома был низкий, второй высокий. На первом этаже были балки, но это были не привычные деревянные балки, а рельсы — первый прокат КМК, и на них было отлито: «Надя 1934 год». Очень символично, мою родную сестру зовут Надежда.

Студия изобразительных искусств

Зелёные ногти, х. м.,130х170. Вагин Н.Н.Томск 1993 200 2 г.г

Зелёные ногти, х. м.,130х170. Вагин Н.Н.Томск 1993 200 2 г.г

Мама моя была простым синоптиком на аэродроме, но почему-то хотела, чтобы я стал скрипачом. Они купили мне отвратительную коричневую папку для нот с изображением лиры. Но дело было в моём дошкольном возрасте, и как раз в силу того, что я был мал, не смог сдать простой экзамен. Нужно было подобрать звук на слух, я же принял это за игру, где из ряда клавиш рояля надо просто отгадать, по какой ударить. Таким образом, со скрипкой было покончено, слава Богу.
Мама была последовательна в стремлении к прекрасному и записала меня в детскую студию изобразительных искусств Дворца алюминщиков — художественных школ тогда еще не было. Дворец алюминщиков — это совершенно великолепное здание в сталинском ампире, с огромными залами. Именно там я впервые увидел М. Магамаева и И. Кабзона. Это был, наверное, 1963 год. Они были битломанами. Магомаев пел «Чёрного кота» и «Королеву красоты». Много лет я не слышал ничего совершеннее. Там же и настигла первая любовь. Это светлое мучительное чувство не покидает меня, слава тебе, Господи, по сей день.
Возвращаясь к учёбе в изостудии, добавлю, что отец очень хорошо рисовал — не исключено, что именно он повинен и в моих подвигах. Не было никакого детского периода развития в рисовании, сколько себя помню, всегда всё получалось сразу.
Изумительная учительница Александра Петровна, объясняя воздушную перспективу в изостудии, говорила: «Видите, дальний дом совсем синий, а тот, что ближе, виден более контрастно».
И оно действительно было так, в силу загазованности воздуха моего Новокузнецка. В Юрге всё сильно в этом плане отличалось, поначалу я даже ничего не мог понять, так что учиться писать акварелью мне было проще в Новокузнецке.

Побег в искусство

Тёмные аллеи 1, по Бунину И.А., х. м., 130х130, Томск,  Вагин Н.Н. 2015 г. 400 000р

Тёмные аллеи 1, по Бунину И.А., х. м., 130х130, Томск, Вагин Н.Н. 2015 г. 400 000р

Общеобразовательную школу я бросил в девятом классе. В Красноярское художественное училище принимали уже после восьмого класса, я всё ждал, когда родители меня опустят, но делать этого они не хотели под разными предлогами. На самом деле они хотели, чтобы я стал «нормальным» человеком, а потом, получив профессию, как все «нормальные» люди, мог заняться, «чем хочу, хоть живописью». Брат и сестра учились в ВУЗах, приобретали профессии, которые «смогут прокормить». В конце концов, я понял, со мной хитрят, и поступил кардинально: украл дома 100 рублей и тайно уехал, сообщив родителям телеграммой куда и зачем направляюсь.

Годы учёбы

У меня не было сомнений на счёт поступления. Учиться поехал в Красноярск, поступил в художественное училище, и обнаружил — преподают там слабее, чем в Новокузнецке в детской изостудии. Один земляк-старшекурсник посоветовал: «Бросай свой факультет, там тебя только краски месить обучать, что ты и так умеешь. Поступай на театральное отделение, и тебя как минимум научат читать пьесы, думать, решать сценическое пространство, ты будешь образованным человеком…». К весне я уехал из Красноярска и поступил в Кемерово на театральное отделение.Мне повезло, я попал на курс к Марку Теодоровичу Ривину. Этот художник — легендарная фигура для советского театра.
Я стал театральным художником, первые пять лет после учёбы отработал в Кемеровском театре кукол. Театр кукол в те годы власти контролировали не так жестко, как драматический, там было ощущение свободы.
А вскоре в кемеровскую драму приехала молодая питерская команда. Марк Теодорович общался со всеми интересными людьми, кто появлялся в городе, и на сей раз отправился вместе с нами, студентами, в драму. Мы сразу нашли с режиссерами из Петербурга общий язык. Я в то время уже стал главным художником в театре кукол, но согласился перейти в драматический «с понижением» — художником-исполнителем, декоратором. Проработали вместе мы недолго — в конце сезона обком партии решил уволить всю нашу команду из театра, видимо, спектакли показались им слишком смелыми. Пришлось ехать в Москву — расти.
Возможности в Москве, конечно, были совсем другие — началась перестройка, и студентов отправляли в Европу и Америку на стажировки. У нас преподавали лучшие художники поколения шестидесятников.

Виденье,х. м.,150х115, Вагин Н.Н.,2000 г

Виденье,х. м.,150х115, Вагин Н.Н.,2000 г

В Москве надо постоянно пробиваться и пробиваться. Олег Шейнцис, главный художник Ленкома, звал меня в их театр вторым художником, но Марк Захаров был против — он хотел, чтобы работал один Олег. Левенталь приглашал меня к себе в Большой театр ассистентом, делать макеты спектаклей, но я сказал, что пойду только автором. Уже тогда я достаточно поработал. В те годы была замечательная возможность для студентов — за деньги государства, театрального общества, реализовывая свои курсовые постановки на сценах страны и в зарубежных театрах, приглашать ассистентами своих преподавателей.
Так я на третьем курсе стал художником «Евгения Онегина» в Саратове, академической опере и привез с собою Ефима Удлера, великолепного художника по свету из нашего МХАТа. Такая получалась практическая учеба. Левенталь все продумал: если студента изолировать от жизни, то из вуза он выйдет, как овощ из теплицы, неподготовленный к реальности. А когда студент со второго курса работает, то узнает всю «кухню» театра — что там много врут, воруют, пьют и ведут себя необязательно. Для работы с такими веселыми ребятами должно быть чувство юмора и железная воля, о Божьем даре я не говорю — это исходное условие игр в искусство. О деньгах тоже не говорим, т. к. получая гонорары, студент может зарабатывать в 5–6 раз больше той стипендии. Кстати, вся группа училась на повышенные и именные стипендии, а отдельные персонажи на ленинскую стипендию.

Судьба

Судьба — это Родина, Томск, красавица Лариса, умные красивые дети и внуки и из всего этого — ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВО.

Читайте также на сайте:

  1. Алексей Редчиц. Невозможное возможно
  2. Гостеприимный “Дом Польский”
  3. Николай Куприянов фронтовой связист
  4. Дождь на сцене
  5. Иван Жулин. Сталинградский «синдром» прокурора!
  6. «Цыплёнок» гродненского СМЕРШа
  7. Михаил Задорнов: Обретенная быль
  8. Последний герой
  9. Рафо. Палитра любви и страсти
  10. Николай Васильев. Лучший среди равных
Рейтинг

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Посетителей на сайте сейчас: 10

Мы на Flickr

    Наш адрес

    Email: red@tomskw.ru

    Телефон: +7 (3822) 78-42-93