Томская НЕДЕЛЯ
26 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Одна из последних героев войны…

   0

95 лет исполняется участнице войны, жительнице города Томска Тамаре Юльевне Броновицкой

Те, кто знаком с Тамарой Юльевной Броновицкой, не перестают восхищаться силой воли и силой духа этой хрупкой женщины. За ее плечами война — не парадная и с победными маршами, а кровавая и испытывающая человека на прочность.

— В Сибирь я приехала в семь лет, маму со мною и двумя братьями сослали в село Лянино в Новосибирской области после ареста отца. Он был дворянином, а также двоюродным братом Валериана Куйбышева, и работал специалистом в области химических технологий в ведомстве Лазаря Кагановича. В марте 1931 г. приехал черный «воронок», отца забрали, нам велели собираться в Сибирь. Я тогда болела «свинкой». Мама одела нас тепло, помню, на мне была беленькая шубка и пуховой платок. Еще сунула мне какую-то шкатулку, те, кто нас арестовывал, этого не заметили, и я привезла ее в Сибирь. Там было немного драгоценностей. Больше ничего взять не удалось.

Я окончила семь классов, училась здорово: все трое детей из нашей семьи окончили школу с золотыми медалями. В 15 лет поступила в Бийске в медицинское училище. Летом 1941 г. у нас должны были быть выпускные… Но началась война. Сначала наших мальчишек вызвали, присвоили им звание лейтенантов. Они вернулись в форме. Мы их не узнали сначала, какие красивые были парни! Мы тоже хотели на фронт, всей группой направились в военкомат. Помню, на улице стояла жара, народу полно, идет призыв… К нам вышел замученный капитан: «Девчонки, ради бога, уходите, нет времени на вас. И никуда не уезжайте из города, мы скоро вас призовем!». Так оно и случилось, нам тоже присвоили звание, и в часть мы явились лейтенантами.

Сначала я была фельдшером в пехотном батальоне. Это самое страшное, где солдаты в атаку ходят. Мы многое умели, нас в училище очень хорошо готовили. После войны я однажды смотрела на выпускников училищ, их с нами было не сравнить, гораздо меньше знали. А когда мы учились, уже шла война с финнами, и мы все умели делать. Я даже сосуды сшивала! Нам серьезно хирургию преподавали.

На фронт нас отправили под Смоленск. Только стали разгружаться, как немцы начали нас бомбить. Попали в окружение, с августа по октябрь были там. Из него я не вышла, а меня вынесли солдаты на плащпалатке, такое было истощение.

Очень страшно было! Самое ужасное — все такие молодые люди, офицеры были почти наши ровесники, чуть старше 17 лет. И вот ухнет рядом снаряд — и половины тех людей, с кем ты только что разговаривал, больше нет, они погибли. Постоянно приходилось это переживать.

Терпели, конечно, много неудобств. Самое запомнившееся — не было возможности помыться… Форма и белье были, нам выдавали коротенькие рубашки из тонкой ткани. Потом из Англии жена Черчилля нам прислала очень красивые армейские платья и шинели. Они сшиты были здорово, из качественной ткани, хорошей. Мое платье было 44 размера, такая я была худенькая. Защитного цвета, а шинель светло-табачного, с поясом, похожая на пальто.

Осенью и весною есть было почти нечего. Продукты поступали плохо, потому что дороги размывались. Оставалось одно — есть овсяную кашу без соли и без масла… Я потом лет 20 не могла даже видеть овсянку. От слова «каша» я была готова просто из кожи выскочить!

Все инструменты, ножницы, шприцы заранее готовили в медсанчасти и упаковывали. Потом старались взять в санитарную сумку больше необходимых вещей. Боролись с инфекционными болезнями. Я была на фронте с 8 августа 1941 г. и до конца войны. Тифа у нас нигде не было. Солдаты умели стерилизовать одежду от вшей. Сваривали две бочки, в одной топится, в другой вода кипит, и туда вешают шинели. Термометром контролируют, сколько градусов. Надо смотреть, чтобы было больше ста. Так все дезинфицировали.

— Однажды я попала в медсанбат как пациент, — говорит Тамара Юльевна. — У меня лопнула лопатка, в глаз попал осколок, и правая рука была сломана в кисти. Из глаза осколок мне вытащили магнитом, но видеть он перестал. Гипс надо было держать на руке 71 день. Но в медсанбате было тяжело: работников мало, нас бомбят, убивают медсестер, врачей… Мне говорят: «Броновицкая, хватит лодыря гонять! Иди решай, кого первым на операцию отправлять, у кого какие полостные ранения». Санитара отправили мне помогать. Потом, когда я выздоровела, меня уже не хотели выписывать. Раненых было так много, что иногда по три дня не выходили из операционной. Захочешь в туалет — тебе туда принесут и ходишь прямо у стола. А спать совсем не доводилось…

Был случай, я три дня у операционного стола простояла. Есть уже не хотелось, в ушах звенело. Легла спать в землянке. Там у меня стояла обыкновенная солдатская кровать, железная, со спинкой, а на стене висели носилки. И пока я спала, рядом упала бомба, крыша обрушилась. Носилки упали так удачно, что меня прикрыли. Я проснулась от того, что все кричат: «Броновицкая!». Спрашиваю, что случилось? А потом смотрю — лежу под открытым небом, хотя засыпала под крышей в землянке. Носилки меня спасли. Я так крепко спала, что ничего не заметила. Мне было все равно, что бомбят, лишь бы выспаться.

После ранения меня перевели в зенитные войска. Там было проще — они дольше стояли на одном месте. Охраняли мосты, эшелоны сопровождали. Нам не приходилось бегать, давали санитарную машину. Столько девчонок-зенитчиц погибло, когда немцы стали нас бомбить. Как черная стая прилетала…

На службе мужчины относились ко мне всегда хорошо, с уважением. Шутя даже звали по имени-отчеству. Я воспитанная была, для своего возраста образованная. А еще ко мне генерал приезжал. У моей тети было восемь детей, один из сыновей, Женя — военный полковник, а во время войны стал генералом. Он был 1909 г. рождения, блондин, рост метр 94, не располневший, подтянутый… Его дивизия близко стояла, он часто приезжал ко мне. Начальство знало, он двоюродный брат, а мальчишки не понимали, кто он, побаивались: с этой девочкой не шути, к ней генерал ездит.

С мужем мы познакомились на фронте: мы вместе служили, в одной части, мы ровесники. Муж у меня был очень добрый и умный. Зенитная артиллерия — это не пехота. Обычно туда попадают дети высокопоставленных людей. А Володя вырос в саратовской деревне. Но он прекрасно знал немецкий — выучил его в детстве благодаря соседям из Германии и обладал феноменальной памятью. Помню, меня поразило, когда ему при мне прочли вслух статью из газеты, а он сразу запомнил ее и рассказал наизусть. Во время войны он с другими ребятами разработал проект, позволяющий использовать для пушек не шесть, а десять зарядов. Доложили в военную академию. Их вызвали на учебу. Перед отъездом он задумал на мне жениться. Причем я об этом не подозревала, он не со мною разговаривал, а поехал к Евгению, моему двоюродному брату. Я не знала о его планах. И вдруг приезжают Женя и Володя. Шел июнь 1944 г., война. Евгений говорит: «Тамара!». А меня все только Тамарой звали, не Томой, исключением потом стал муж. «Где ты такого парня найдешь? Выходи за него замуж!». Он мне нравился, но я ни в кого не была влюблена. Мне совсем мало лет было, и война.

Уговорили меня выйти замуж. В штабе нам выписали проездные, и мы поехали в Черкассы расписываться, поскольку рядом с этим городом стояли части. Пришли в ЗАГС. Нас расписали, и свидетельство о браке выдали на украинском. Помню, было 6 июня. Вышли из ЗАГСа на улицу, солнышко светит. Супруг спрашивает: «Куда пойдем?». Я ему говорю: в ресторан. Они тогда уже работали. Мы поели, отметили свадьбу. Не выпили — я не пью, совсем и никогда (потом выяснилось, у меня нет фермента, расщепляющего алкоголь, но у нас в семье в любом случае было не принято выпивать). На вокзале узнали, что его поезд в Москву, в Академию через два часа, а мой вечером. Так и расстались, разъехались.

Но вскоре мы с ним встретились. Мою часть в Ростов переводили, а муж сдал в академии первые экзамены и перешел на заочное отделение. Узнал, где наша часть, и туда приехал. Жили мы сначала в непростых условиях, вместе с двоюродной сестрою Леной в крошечном помещении в полуразрушенном доме. Мы с Леной спали вдвоем на узкой кровати, а Володя на диване.

Муж еще и отворачивался к стенке, чтобы не видеть, как сестра переодевается. Так несколько месяцев продолжалось, потом мы смогли найти себе квартиру. Это теперь еще до женитьбы многие невесты беременные, мы сначала отдельно, можно сказать, жили. Муж у меня был необыкновенный, добрый и красивый. Детей мы, к сожалению, родить не смогли — из-за того, что у меня был туберкулез почек. Володя умер внезапно в 44 г. У меня через несколько месяцев после его ухода случился инфаркт.

Помню, было воскресенье, когда окончилась война, и всю ночь кругом стреляли. Мы долго не спали, не понимали: почему не объявляют тревогу, но слышны выстрелы. Утром проснулась рано, в шесть часов. Пришел денщик, сообщил, что мы пойдем всем батальоном проверять девятую батарею. Только вышли — навстречу бежит девчонка-радист и кричит: «Война кончилась, по радио передали!». Все мы просто обалдели. Я побежала в медсанчасть. Пришел начальник медсанчасти — перекрестился. Но никто не собирался, не выпивал, никак не праздновали. Просто потрясенно переглядывались. Девчонки плакали — у кого папа на войне погиб, у кого жених, у кого брат. У меня оба брата тоже погибли. А у моей тети убили четырех сыновей! Это ужасно. Все они были военные офицеры, прекрасные люди… Как она перенесла столько горя?! Но два сына и две дочери из ее восьми детей выжили. Мне до сих пор война снится в кошмарных снах. Определенные эпизоды вспоминаются. Недавно видела момент, когда мы от танка убегали.

За годы службы, несмотря на все лишения и муки, я стала организованной, появилась внутренняя собранность. Особенно, если что-то случилось — знаю, не впаду в панику, пойму, что мне надо сделать. И сама человеческая дружба безо всяких выгод. На войне была такая.

Сегодня Тамаре Юльевне 95. За плечами большая жизнь, достойная того, чтобы о ней знали. Это наш нравственный долг.

Александр Паныч

Читайте также на сайте:

  1. Конкурс продолжается — экология начинается
  2. Террору нет места в исламе!
  3. Солнце, согревающее всех
  4. О таком поэте невозможно забыть
  5. Томские легенды
  6. Лариса Отмахова. Самая трудная роль
  7. Кошмар Александра Макарова или Долгий путь домой — 2
  8. Кошмар Александра Макарова или Долгий путь домой
  9. Крепость в бою — крепость в семье
  10. 101 год в бою и труде: жизнь Алексея Клыбана

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91