Томская НЕДЕЛЯ
Отдел рекламы:
+7 (3822) 78-42-91
Томск, Россия
+10.4C

Почерк судьбы: дочь Бродского в Томске

  30    0

Анастасия Кузнецова побывала в нашем городе по приглашению научного сообщества ТГУ и лично Андрея Олеара.

01Цель визита — участие в презентации антологии «Из не забывших меня», посвященной Иосифу Брод­скому. В планах Анастасии также были знакомство с университетом и его до­стопримечательностями — научной библиотекой, бо­таническим садом, встречи со студентами-филологами и творческий вечер для всех желающих.

Двести имен мировой культуры

Антология «Из не забывших меня» — почти двести имен миро­вой культуры: поэты и прозаики, артисты и ученые, друзья и даже недруги. В ней собраны лучшие стихи, посвященные Бродско­му или навеянные его музыкой, фрагменты мемуарной, литерату­роведческой и лирической прозы, помогающие лучше понять твор­чество и личность поэта. Издание приурочено к 75-летию со дня рождения Иосифа Бродского, это очередной совместный проект ве­дущего специалиста по творчеству поэта британского профессора Ва­лентины Полухиной и филологов Томского государственного уни­верситета. В книге, оформленной дизайнером из Томска Евгением Беляевым, также есть рисунки са­мого Бродского, предоставленные редакции отделом рукописей Рос­сийской национальной библиоте­ки (Санкт-Петербург).

— Временной диапазон про­изведений, содержащихся в кни­ге, — 1962–2014 годы. И это не случайно. Их авторы очень любили Бродского при его жиз­ни, он продолжает волновать и вдохновлять и после смерти. В антологию вошли как известные тексты, так и опубликованные впервые. Часть их подготовле­на на русском 22 переводчиками с восьми языков. Значительная часть переводов прозаических фрагментов выполнены специаль­но для этого издания Анастасией Кузнецовой — дочерью Иосифа Бродского», — рассказывает Ан­дрей Олеар, преподаватель специ­альности «литературное мастер­ство и художественный перевод» на ФилФ ТГУ, поэт, переводчик, один из участников проекта.

Именно Андрею принадлежит идея пригласить Анастасию в том­ский университет. По ее собствен­ному признанию, они давние дру­зья, и она с радостью согласилась.

— Андрей Олеар — талантли­вая и яркая личность, — говорит Анастасия. — Томску несомненно повезло, что он родился и жи­вет именно в вашем городе. Для меня эта поездка интересна и от­ветственна еще и целью визита, очень интересно презентовать из­дание, посвященное моему отцу, в котором я принимала участие как переводчик.

Андрей — один из организато­ров проекта и просто замечатель­ный человек.

Наша встреча проходила в ре­дакции «Томской НЕДЕЛИ», где мы и продолжили нашу беседу.

— Почему у антологии такое на­звание?

— Это аллюзия на строчку из сти­хотворения самого Иосифа Брод­ского «Из забывших меня можно со­ставить город», — поясняет Олеар. — Мы считаем, что из не забывших творчество поэта можно составить страну, не имеющую лингвистиче­ской, национальной или географи­ческой прописки. Ведь пространство культуры и речи — это некая уни­версальная среда обитания, люди которой в состоянии понять друг друга и без перевода.

В Гималаях с томиком стихов

— Когда Вы открыли для себя твор­чество Бродского?

— Это случилось уже лет 15 назад во время высотной экспедиции в Гималаи, — рассказывает поэт и переводчик Андрей Олеар. Сидя в передовом базовом лагере (ABC) под Эверестом на высоте шести с половиной тысяч метров, я, как за­чарованный, вновь и вновь пере­читывал миниатюрный сборник стихов Бродского, взятый с собой из соображений экономии веса, а вернувшись домой, прочитал все, что поэт написал на русском.

Спустя некоторое время при­ятельница прислала мне том его поэзии на английском. Я увлекся и перевел все стихи, входящие в ос­новной корпус его поэтического наследия. Но раз есть основной, то должны быть и тексты, не напеча­танные при жизни поэта или даже никогда не попадавшие в фокус из­дательского внимания.

Я был на стажировке в Йельском университете и в течение недели разбирал коробки в архиве Иоси­фа Бродского. В итоге — отыскал еще 60 неизвестных стихотво­рений. Это было удивительное время — я просто чувствовал себя Кристофором Колумбом. Совсем недавно эти архивы были описаны профессионально, но и сейчас там еще много неисследованного.

Знакомство с Томском

Наша гостья весьма комфортно чувствовала себя в редакторском кабинете. Решительно выбрала из предложенных напитков чер­ный кофе и вступила в беседу. Она восторженно отзывалась о встрече со студентами ТГУ.

— Они организовали экскурсию по университету, совершенно вол­шебную. Мы попали в археологиче­ский музей. Это очень интересная экскурсия. Я пожалела, что моего 14-летнего сына не было здесь. Он увлекается археологией, у него как раз начались занятия в археологи­ческом клубе, которые нежелатель­но пропускать.

Также удалось побывать на фи­лологическом факультете и по­общаться с будущими мастерами пера — студентами специальности «литературное творчество». Они проявили знание предмета и зада­вали весьма тактичные вопросы. Грамотно. Профессионально.

— Как вам Томск?

— Я вообще первый раз в жизни за Уралом. Добиралась самоле­том с пересадкой в Москве. Уста­ла. Плохо переношу перелеты… Кстати, когда я улетала, в Питере было +23.

С детства мечтала здесь оказать­ся, и вот мечта сбылась. Мне очень нравится ваш город. В нем ком­фортно, гораздо легче дышится.

Я не могу сказать, что Томск уют­ный, но ты здесь как бы распрям­ляешься, ничто тебе не мешает, не давит. Все бытовые и глобальные проблемы сразу ушли на второй план. Наши города, кстати, неред­ко сравнивают, согласна с этим, мы находимся на одной широте. Только замечу, здесь другое небо, совершенно другие ощущения в воздухе… Здесь иначе дышится, поскольку рядом нет моря… Ваш город надо рассматривать медлен­но и долго. Наслаждаться. Он как будто состоит из кусочков мозаи­ки, и надо собрать их все воедино. Люблю рассматривать города че­рез детали. Жаль, мало времени.

О личном

— Расскажите о своей маме, по­жалуйста!

— Мама была замечательным человеком: очень умная, добрая, никого не боялась. Вообще, все мое семейство по этой линии — и мама, и бабушка, и тетка — вос­питывало меня не столько словом, сколько собственным поведением и вовремя подсунутыми книжка­ми. Половину детства, пока мама еще работала, я провела за кули­сами Мариинского театра, кото­рый тогда назывался Кировским: перемерила все костюмы, какие только были, облазила там все от колосников до трюма. Это было частью воспитания, погружением в эту среду — в искусство, красоту, богему, причем в лучшую ее часть.

К сожалению, многих маминых друзей я в Союзе не застала. К мо­менту рождения и осознания себя они все уехали из страны. Наташа Макарова, легендарная балери­на, потом приезжала, была у нас в гостях. А Мишу Барышникова я, к сожалению, видела только на фотографиях. С Мишей мама была очень дружна, и он много ей по­могал.

Нескучное детство

— Я достаточно отчетливо пом­ню себя лет с полутора. Не могу сказать, что у меня было скучное детство. Помню его настолько на­полненным событиями, что память вязнет. Одновременно казалось оно до такой степени безмятежным, ис­полненным абсолютной уверен­ности в окружении, в себе самой и благостности мироздания, что ни­чего такого яркого, что потрясло бы основы детской психики, я сейчас не припомню.

В шесть лет меня в порядке со­циализации (детский сад я не посещала) отдали в английскую группу при Доме учителя, который помещался в Юсуповском дворце. И я два раза в неделю, как зайчик, скакала во дворец, сновала по пре­красным залам, по всей этой кра­соте, резным дубовым лестницам, шикарным анфиладам.

Я ходила туда, как на работу, и воспринимала это как норму. Жили мы в центре; сначала за Ма­риинским театром, на углу ул. Рим­ского-Корсакова и Крюкова канала в доме с атлантами, потом на улице Зодчего Росси. Все-таки визуаль­ная среда формирует не меньше, чем социальная.

Бродский как домашнее имя

— Иосиф Бродский — для меня всегда звучало, как домашнее имя. У мамы имелись магнитофонные за­писи с его стихами, и я их услышала очень рано, когда научилась пользо­ваться магнитофоном (где-то в на­чальных классах), ну и слушала все подряд. Я знала, что у мамы были друзья — Гарик и Иосиф, Миша и Наташа. Художника Гарика Вос­кова я хорошо помню, он уехал в 1976 году, по-моему, когда я была маленькая, а до того часто приезжал в гости, нянчил меня, гостевал у нас на даче, возил нас с мамой в лес. Я очень хорошо помню: мне три года, мы сидим на пеньке, и Гарик Восков кормит меня заячьей капустой. Имя Иосифа Бродского никогда для меня не было ни бронзовым, ни золотым — ну, еще один из маминых друзей, который тоже уехал. Тогда они все уезжали, и я не знала, что это прак­тически навсегда.

В стихах Бродского мне нрави­лась естественность. Живая речь, не втиснутая, как в корсет, в сти­хотворный размер, а подчиняющая его себе, начисто лишенная высо­копарности и поэтизмов. Все это я осознала и сформулировала позже, а тогда, в силу раннего знакомства, воспринимала как норму (и теперь очень придирчива).

Я до сих пор не знаю, что под­вигло маму сообщить мне, что мой отец — Иосиф Бродский. Мне было 23 года, я уже наполовину не жила дома. В тот день задержа­лась, мы сидели с мамой на кухне, курили, пили чай и как-то между прочим — я не помню, чтобы шел какой-то особо напряженный раз­говор, — мама мне сказала: «Зна­ешь, кто твой настоящий папа? Иосиф Бродский». «А», — говорю я. Не скажу, что для меня это ста­ло шоком или откровением. Нет. Во-первых, имя привычное с дет­ства, во-вторых, на тот момент уже возникали какие-то соображения полуабстрактные. В общем, мне это показалось естественным раз­витием сюжета. Кое-какие вещи просто встали на свои места.

Но это об отце она мне практиче­ски ничего не рассказывала. Мама была человеком очень сдержан­ным и даже до какой-то степени скрытным. Я узнала о некоторых нюансах буквально года за полтора до смерти Иосифа. Толком ее рас­спросить я не успела. Зато нашла открытки, которые он присылал ей из Ялты, потом еще откуда-то, с за­бавными полуматерными стихами.

Насколько я знаю, после его отъ­езда напрямую они не общались.

В 18 лет, когда я поступила в ин­ститут, родители вдруг говорят: «Хочешь поехать на год учиться в Америку?». Потому как я ребенок была домашний, повторяю, даже в детский сад не ходила, домой долж­на являться к четырем часам дня, даже в 17 лет, то совершенно себе не представляла жизни где-то отдель­но. Я спрашиваю: «А в чем дело?» Ну, отвечают, мол, есть вариант поехать учиться в Энн-Арбор. Я знала, что Гарик где-то там жи­вет. «Для этого нужно первый курс закончить на одни пятерки, тогда по переводу тебя туда пошлют». То есть подано было так, чтобы я наверняка отказалась. Естественно, я уперлась всеми четырьмя. Как это меня, маленькую девочку, « отфут­болят из родного дома совсем на чужой континент? И я не поехала…

Я столько раз думала о встрече с отцом, можно сказать — меч­тала… Мне даже снилось, что мы встретились и гуляем по каким-то набережным… Не судьба.

Сводный брат

— Интересно, что я познакомилась с сыном Бродского Андреем Бас­мановым еще до того, как узнала, что он мой сводный брат.

Это был довольно забавный, но ничем не примечательный случай, поскольку вращались мы в более или менее смежных кругах хиппующей молодежи. В какой-то момент мой тогдашний поклонник приволок его ко мне в гости. Андрюша пришел, пощел­кал каблуками, поцеловал ручки, мама похихикала (я тогда еще не знала, почему), попили чаю, по­болтали, и ребята благополучно ушли. Знакомство как знакомство, не более того.

Потом мы еще несколько раз пересекались на общих тусовках: «Привет!» — «Привет!». Двум малознакомым хиппи всегда есть о чем поговорить: о погоде, о при­роде… Потом, спустя два-три года, я узнала, кто, зачем и почему. Уже другой мой поклонник повел меня на день рождения к Басманову. Мы пришли, я отвожу именинника в сторонку и говорю: «Андрюша, у меня для тебя есть подарок»… По- моему, для него это стало большим потрясением, чем для меня. Тем не менее, мы оба это дело благопо­лучно пережили, периодически общаемся, но не часто.

Сын Саша

— У меня есть сын Саша, в трех­летнем возрасте он начал сочинять стихи. О том, что у него есть два дедушки, дедушка Рост и дедушка Ося, он узнал очень рано. Для него это информация, впитанная с мо­локом матери, тем более что обоих дедов уже нет на свете.

Он знает, что дедушка Ростик был военный, а дедушка Ося — поэт, знаменитый поэт. Но, опять- таки, поскольку он знает это с мла­денчества, для него это еще один простой факт его жизни, такой же, как дерево, солнце и мама. Ну, дедушка Ося. Он знает, как тот вы­глядит, у нас есть фотографии, у мамы есть футболка с дедушкой Осей — ну и нормально.

В конце концов, что к чему и по­чему, он поймет сам лет в 15-16, тогда, когда начинаешь осознавать себя в обществе, и сделает, наде­юсь, правильные выводы.

Татьяна Шелест

Читайте также на сайте:

  1. Историческое мнение
  2. Книжкин дом
  3. «Триколор ТВ» показывает в Сибири СуперКино
  4. Андрей Самусев: «Театр меня не отпускает»
  5. Анне Вески: «Мой адрес: дом у моря
  6. Ярослава Беспалова. Волшебная керамика
  7. Мультиинструменталист Сибирских Афин
  8. «Арлекин» в гостях у Томска
  9. Клоунада объединяет
Рейтинг

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Посетителей на сайте сейчас: 5

Мы на Flickr

    Наш адрес

    Email: red@tomskw.ru

    Телефон: +7 (3822) 78-42-93