Томская НЕДЕЛЯ
25 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Пушистый котенок счастья

   0

«Счастье свернулось в ней пушистым котенком». Прочитав эту фразу Александра Грина еще в десять лет, я потом всю жизнь вспоминала ее. Ассоль из «Алых парусов» еще не видела капитана Грея, но уже ждала, когда появятся в море алые паруса его корабля. Ее считали сумасшедшей, а она знала, что корабль придет, пушистый котенок счастья изнутри грел ее душу…

Сердитое письмо

На днях мне по электронке пришло письмо от одной несостоявшейся Ассоль.

«Меня зовут Александра. Мама принесла с работы вашу газету, сунула мне и сказала: «Почитай!». Я прочитала несколько историй про любовь, как люди встречаются вопреки всему. Но я хочу вам сказать, что даже если эти истории реальные (как вы утверждаете), никакого чуда в них я не вижу. Все это набор случайностей! Зачем вы только голову дурите таким, как моя мама, пожилым женщинам предпенсионного возраста! Они начинают верить во всякие сказки и только удаляются от реальной жизни. Может, ваше поколение и верит таким сказкам, но мы, молодые, выросли в другое время, и в отличие от вас видим жизнь такой, какая она есть. И ничего доброго и расчудесного в ней нет. Все это притянуто за уши, все ваши рассуждения!..»

Ну, и далее в том же духе. Очень гневное письмо девушки, задетой за живое. Я люблю такие письма. Они показывают, что благодаря статье в читательнице что-то проснулось, только она еще не может это принять, поскольку с детства облеплена стереотипами, как корабль ракушками. По крайней мере, надеюсь, что пушистый котенок счастья в ее душе зашевелился.

Девочка, походя, говорит о поколении своей мамы, как о пожилых людях, хотя это еще не так. Она даже не осознает, что счастье уже в том, что у нее есть мама, которая, слава Богу, еще жива-здорова, работает и интересуется не только болезнями и лекарствами, но и статьями в газете! Спит, спит ее счастье, свернувшись клубочком. Но я верю, что оно проснется.

Впрочем, моя задача — не переубеждать юных циников, а рассказывать истории, где люди смогли разглядеть сквозь обыденность чудо.

Как внутри, так и снаружи

Этой истине, высказанной Гермесом Трисмегистом, более четырех тысяч лет, но она не устарела. Не вдаваясь в философию, замечу, что каждый из нас в какие-то моменты жизни убеждался в ее правоте. Если у вас дурное настроение, вы обязательно сядете в маршрутку, где разразился скандал. Если боитесь, что денег не хватит до зарплаты, то еще и кошелек вытащат (не дай Бог, конечно). Что у нас внутри, то рано или поздно прорывается наружу. Поэтому, даже не бегая на тренинги и не посещая психологов, просто оглянитесь на то, что вас окружает: цветы, подаренные мужем, близкими, детьми, стоящие на чистой скатерти? Или горы немытой посуды, неоплаченные счета, подтекающий кран? А бывает, что и то, и другое. Но вот вопрос — что вас волнует больше…

Циники, конечно, делают свое дело, не позволяя романтикам оторваться от земли, но сам по себе цинизм — это не лекарство. Это — яд. И разъедает он, прежде всего, самого человека, распыляющего его вокруг себя.

А теперь история, довольно невеселая. В конце 80-х в редакцию пришла устраиваться Лена. Молодая, симпатичная, с соответствующим образованием. Но что-то настораживало в ней с самого начала, и если бы не крайняя надобность в кадрах, редактор ее бы не принял.

Впрочем, у Лены оказалось острое перо, она отлично писала реплики и критические материалы, размазывая по стенке нерадивых хозяйственников, директоров и предпринимателей, не справлявшихся со своими делами. Острый язычок, чувство юмора, в конце концов, сломали лед между нею и сотрудниками. Она умела быть милой, по крайней мере, с ближним кругом. Время от времени редактор вызывал ее на ковер после какой-нибудь публикации, когда выяснялось, что факты были не проверены, а недостатки, описанные в статье, сильно преувеличены. Но Лена воспринимала это легко, отговариваясь тем, что таково ее авторское видение.

Проработав месяца три, Лена отказалась ехать в командировку и предъявила справку о беременности. То есть она, еще устраиваясь на работу, знала, что скоро уйдет в декрет. «Для меня главное — моя семья, — объяснила она нам, — а все остальное меня не очень трогает».

Обескураженный редактор, конечно, пожелал ей здоровья и перевел на разбор писем — муторная, но не пыльная работа. Лена начала готовить еженедельные подборки писем, но готовила их с такой насмешкой над авторами, посмеиваясь то над безграмотностью писавших, то над их наивностью, что писем стало приходить гораздо меньше. А ведь для любой редакции обратная связь с читателем — основа работы.

Впрочем, потом она надолго исчезла из газеты, и мы встречались с ней, только когда она оформляла декретные, а потом поздравляли ее с рождением дочки, с защитой диссертации ее мужем и прочими житейскими радостями. Жила Лена недалеко от редакции (собственно, поэтому она и устраивалась к нам). Кто-нибудь из нас нет-нет, да и заглядывал в ее гостеприимную квартиру, чтобы угоститься чаем и послушать порцию свежих анекдотов.

Встречались мы все реже, но не выпускали друг друга из виду, бывало, что и помогали друг другу в каких-то житейских ситуациях. Как-то, собравшись, заговорили о вере, о религии и мистике.

— Я ни во что такое не верю, — сказала Лена, — вот что вижу, то и есть. И пока не потрогаю руками эту вашу веру, буду считать, что все это ерунда и самообман.

А потом она узнала, что ей изменяет муж. Узнала сама (уже появились сотовые, и она увидела случайно СМС в его телефоне). Мы узнали об этом раньше, но никому не хотелось причинять ей боль, хоть она и сильный, остроумный человек, но мало ли что придет в голову при такой новости. К этому времени дети ее уже выросли, учились в Москве, и семья состояла из нее и мужа. Близкая ее подруга по секрету сказала, что Лена развод мужу давать не захотела и пообещала, что если он сам подаст на развод, детей больше не увидит.

А года через два мы узнали о страшном диагнозе. Лена держалась молодцом, подшучивала над посетителями онкодиспансера, над врачами, в общем, была в своем репертуаре. Как-то она позвонила мне и попросила прийти одну. Ее выписали, однако особых улучшений не было.

Когда я зашла, еле узнала давнюю приятельницу. Дело не только в платочке, которым она закрывала безволосую после химиотерапии голову (волосы потом вновь отрастут!), ее состарившееся личико, сгорбленная спина, неуверенная шаркающая походка, потухший взгляд — все это говорило без слов, что дела плохи. Не было в ней ни иронии, ни юмора, ни смелости посмеяться над своими страхами.

— Ты когда-то мне говорила, что рак — болезнь обид. А если не можешь простить предательство? Что тогда? — спросила она меня.

— Зачем спрашиваешь? Ты же ни во что не веришь? — ответила я.

— Да, но странно, что я не могу простить мужа, а онкология у меня именно по женской части, — усмехнулась Лена, — как ты однажды сказала. Я хочу простить, но не могу. Не умею…

— Легче умереть, чем простить?

— Я просто не верю, что это поможет…

— Давай сделаем так: дай ему развод. Просто подай на развод, — предложила я.

Лена яростно завертела головой, сжимая в руках кухонное полотенце. Потом нашла лазейку:

— Да он и не согласится. Он сейчас не сможет меня бросить. Все-таки какая-то совесть у него есть, столько лет вместе…

— Лена, что он сделает — его право. А ты попробуй его отпустить. Это твое право.

После того тяжелого для нас разговора Лена больше не звонила. Потом знакомые сообщили, что на развод она все-таки подала. Приехали дети, уже имевшие свои семьи, поддерживали ее. Муж, хоть и получивший свободу, навещал ее чуть ли не каждый день, бегал за покупками и лекарствами. Потом родные договорились об операции в Израиле. После этого у Лены наступила ремиссия, она воспряла духом, и когда мы собрались у нее после ее приезда, Лена стала почти прежней: с короткой стрижкой, в новом платье, она, смеясь, рассказывала нам, как в аэропорту ее чуть не приняли за мусульманку — из-за ее платочка, как она долго привыкала к еде и напиткам другой страны, как она покрестилась в Иордане…

Тему веры мы задевать не стали, но я поняла, что ей легче, и что-то сдвинулось в ее душе с мертвой точки.

— Какое счастье вернуться домой! — улыбнулась Лена, — и дети рядом, и внуки.

Что ж пушистый котенок в ее душе, видимо, наконец, проснулся. И это чудо.

 

Читайте также на сайте:

  1. Апельсин среди картошки
  2. Тоска по несбывшемуся
  3. Сказать «Прости»
  4. Когда авария спасает
  5. Бабушки заигрались
  6. Деньги – за дар Божий
  7. «А где же прЫнц?»
  8. Ангелы пусть отдохнут…
  9. «Боже, спасибо, что взял деньгами»
  10. Ищи человека
Рейтинг

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91