Томская НЕДЕЛЯ
Отдел рекламы:
+7 (3822) 78-42-91
Томск, Россия
+10.4C

Театр – не доктор, театр – это боль

  11    1

Размышления зрителя о спектакле томского ТЮЗа.

10Премьера спектакля «Как я стал…» состоялась в мае 2013 года, и это была первая постановка в Томске нового главного режиссера театра Ильи Ротенберга. Спектакль идет уже более двух лет, по-прежнему собирает полный (хоть и малый) зал ТЮЗа и является, пожалуй, одним из самых неоднозначных спектаклей, которые только можно увидеть на томской сцене. Неоднозначных и неожиданных, если быть точнее. «Как я стал…» – это одна из тех постановок, на которые людям консервативным, ничего кроме классики не признающим, лучше ходить с осторожностью. А перед тем, как принимать решение о покупке билета, ознакомиться с информацией о самой пьесе, с предупреждающей строчкой «В спектакле присутствует ненормативная лексика» – чтобы не пришлось потом выходить в середине спектакля в расстроенных чувствах.

Вспоминается мне в этой связи истерия вокруг одного из последних фильмов известного датского режиссера. Вся информация об этом фильме, которую только можно было найти в сети – от кадров и постеров до трейлера с пометкой «18+», от описания сюжета до того факта, что фильм демонстрировался в кинотеатрах в ночное время, с субтитрами – все, в том числе и имя режиссера, говорило о том, что фильм, очень мягко говоря, откровенный. И что не история возвышенной платонической любви там рассказана. И тем более странно было видеть десятки людей, выходящих из зала после первой же эротической сцены с такими оскорбленными лицами, будто их жестоко обманули, пообещав нечто совершенно иное. Но это лирическое отступление: я к тому, что лучше знать, на что идешь, чтобы потом не было мучительно больно – особенно если название спектакля не навевает никаких ассоциаций с драматургической частью школьной программы по литературе.

Да, «Как я стал…» – пьеса современная, где-то, действительно, с ненормативной лексикой (но в меру и в нужном месте – к слову сказать, самые «ядреные» выражения, которые есть в оригинальном тексте пьесы, режиссером благоразумно опущены), где-то со словечками-маркерами эпохи, отвечающими характеристике главного героя. Ему 24 года, он живет где-то среди нас, вчерашних и сегодняшних студентов, вечные проблемы в его голове переплетаются с ежеминутно-актуальными. Такого вот Сашу, «немного поэта, немного художника», почти отчисленного из университета, влюбленного, инфантильного, харизматичного и неожиданного жестокого в своей слабости, можно увидеть не только на сцене ТЮЗа в исполнении актера Владимира Бутакова, но и в жизни. Трудно назвать его настоящим «героем поколения», но это вполне узнаваемый типаж, некий уже укоренившийся «архетип», под который можно при желании подогнать кого-то из своих знакомых, искренне подумать, что этот Саша – он прямо как наш знакомый Вася или Петя, и надо бы этому Васе или Пете дать, что ли, хоть пьесу почитать, потому что по театрам он не ходит. Узнаваемость главных героев, подсознательная потребность ассоциировать себя с кем-то из них (или, напротив, острое неприятие этой напрашивающейся ассоциации) составляет ответ на вопрос, нужны ли «такие» спектакли, интересны ли они не только заядлым театралам, но и молодежи, в том числе той, которая, как главный герой, «была в ТЮЗе на «Карлсоне» один раз, в детстве». Нужны. Интересны. Я не знаю, случалось ли так, что люди выходили из зала во время спектакля, на премьере, – мое знакомство с постановкой «Как я стал…» произошло буквально несколько дней назад, малый зал ТЮЗабыл практически полон и ни один человек не попытался выйти раньше времени. В информации о спектакле сказано, что он создан в рамках проекта «Театр Нового Зрителя», и мне это название кажется потрясающе верным. Не юного зрителя, а нового. Зрителю может быть сколько угодно лет в паспорте, «новый» – это не увязший в стереотипах и стандартах, со свежим взглядом, – именно для новых, а не просто «юных» создаются такие спектакли. «Как я стал…» нельзя назвать «спектаклем для молодежи», в этом термине есть нечто заискивающее, мол, не ходит молодежь по театрам, им скучно, давайте попробуем поставить для них что-то «актуальное» и  «интересное», с ненавязчивой моралью в конце, в красивой обертке, авось потянутся к Мельпомене и оторвутся от смартфонов. Нет и нет. Во-первых, времена, когда в театр было ходить «не круто», к счастью, канули в Лету. Во-вторых, конкретно этот спектакль – он для всех, кроме детей до 18 лет (потому что все-таки ненормативная лексика). Герои, может быть, и современны, но их чувства, их мотивации, их поступки существуют вне времени, столько же, сколько существует сам «человек разумный».

Спектакль захватывает внимание, словно пригвождает тебя к креслу, действие не прерывается ни на секунду, кажется невозможным отвести взгляд от героя. Даже антракта, к счастью, нет – и не нужно, накал не угасает, напряжение усиливается с каждой сценой, и даже если заранее знаешь, чем все закончится (да и предсказать это не составляет труда), тебе нужно увидеть все своими глазами. В театре, в отличие от кинематографа, говоря словами одной музыкальной группы, «важно не что, а как». Кстати, «Как я стал…» – по авторскому замыслу «пьеса для кино». Действительно, пьеса вполне может быть экранизирована, «кинематографичных» в лучшем смысле этого слова сцен там достаточно. Да и история вполне в духе современного российского авторского кино. Но на театральной сцене все смотрится совершенно иначе. История, рассказанная в спектакле, страшна своей обыденностью, тем, что вполне могла быть «основана на реальных событиях, имена героев изменены». Один молодой человек, две женщины, любовный треугольник с внезапным «четвертым углом» – полусумасшедшей матерью одной из героинь, бывшей актрисой. Для каждой из трех женщин Саша станет кем-то и чем-то: надеждой, утратой, возлюбленным, другом, спасением, предателем…

Героев объединяет способность и желание лгать самому себе. Каждый из них по-своему несчастен, и каждый в своем несчастье виноват. Но все они стремятся переложить ответственность с себя на «соседа» по пьесе, найти себе оправдание, хотя и понимают, что никакого оправдания быть не может. И можно уйти как угодно далеко, но придется взять с собой себя. И до конца жить с грузом ответственности как за то, что сделано, так и за то, что не сделано.

Почти документальный слепок эпохи, срез характеров и типичных ситуаций, настроений и поступков. Если это не искусство, то где оно тогда?

«Как я стал…» в постановке Ильи Ротенберга – очень минималистический спектакль. И сама пьеса довольно-таки камерная – четыре героя, ничего и никого лишнего – но в томском ТЮЗе минимализм во всем: в костюмах, в декорациях (их практически нет), только бесплотный свет организует пространство сцены. Даже в том, что спектакль играется в малом зале, есть свой резон. Максимум энергетики, максимум талантливой актерской игры при минимуме привычных нам театральных выразительных средств (грима, реквизита и т.д.), и при минимуме зрителей. Последнее – не от непопулярности спектакля, это сознательный и вполне оправданный ход. Сцена – вот она. Актеры – вот они. Все очень близко, так, что даже с последнего ряда можно разглядеть блеснувшую слезу в глазах героини. Малый зал – залог неподдельной искренности в разговоре автора пьесы, режиссера, актера и зрителя. Все друг у друга на виду, не спрячешь ни слово, ни улыбку, ни взмах рукой. Дневниковый характер и пьесы, и спектакля делает зрителя не просто отстраненным наблюдателем, но практически участником действия, хоть и бессловесным. Герои практически напрямую обращаются к зрительному залу, словно ожидая ответа. Но ответа не получают: как не получаем и мы, взывая к пустоте, к пространству, ко времени, к смыслу жизни, к личному дневнику, который ведем. Никто ничего не решит за нас, никто нас не спасет от нас самих.

На премьере спектакля «Как я стал…» в Томске, в 2013 году, присутствовала Ярослава Пулинович, автор пьесы. При обсуждении спектакля она сказала: «Еще Чехов писал о том, что театр – это не доктор, театр – это боль. Искусство никогда не отвечает на вопросы, а может только задавать их. И мне кажется,  что за годы советской власти внушили, что искусство может чему-то учить. Но дело в том, что театр не может быть морализатором, он может только транслировать боль и задавать вопросы…». Эти слова подтверждены и самой пьесой, и ее томской постановкой. В спектакле нет плохих и хороших героев, и даже героев нет – есть просто люди. Такие же, как зрители. И диалог между этими людьми – не игра в «вопрос-ответ». Вопросы заданы. Ответы – внутри каждого из нас. Только хватит ли честности и сердечности, чтобы ответить?

Текст: Софья Рубакова

Фото: Мария Аникина, afisha.westsib.ru

 

Читайте также на сайте:

  1. К Никасу Сафронову слетелись звезды
  2. Культурный юбилей
  3. «Триколор ТВ» покоряет Сибирь
  4. Антон Богданов: «Хочу, чтобы гости возвращались»
  5. С днём российской печати. Поздравление от Ольги Кормухиной.
  6. ТЮЗ принимает гостей из Новосибирска
  7. Уникальное издание в подарок
  8. Много жизней актера Мохова
  9. Движение, ритм и красота
100%
Рейтинг

1 комментарий

  1. купить телевизор в москве

    Томский театр юного зрителя осваивает новые пространства. Сонечка по мотивам Повести о Сонечке Марины Цветаевой, литературно-драматический спектакль, играется в фойе. Это камерное представление, рассчитанное на совсем небольшую аудиторию не более 30 человек.

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Посетителей на сайте сейчас: 11

Мы на Flickr

    Наш адрес

    Email: red@tomskw.ru

    Телефон: +7 (3822) 78-42-93