Томская НЕДЕЛЯ
26 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Томская атомная аномалия

   0

В последние годы немодно давать слово экологам в томской прессе. Ведь власть и деньги в нашей области на стороне атомщиков. Страшные тайны ядерного джина редко обсуждаются, хотя речь идет о жизни и здоровье многих тысяч людей, в том числе детей. Но мы считаем эти темы главными.
Сегодня у нас в гостях кандидат биологических наук, директор «Сибирского экологического агентства» Алексей Торопов. Именно этой общественной организации принадлежит инициатива акций, направленных против реализации очередных опасных проектов Сибирского химического комбината. Ее часто обвиняют в неграмотности, а порой и в шпионаже на конкурентов.

– А на самом деле, Алексей, откуда берутся экологи, по какой причине ими становятся?

– Думаю, из любви к жизни и родному краю. Я вырос на Алтае. Наш дом стоял на берегу реки Бии. А бабушка рассказывала о быте ее многодетной семьи, которая жила охотой и рыбалкой и тесно общалась с природой. Тогда люди глубоко понимали происходящее вокруг них.Вот и я после лицея поступил на биофак ТГУ. Собирался быть ихтиологом. Но на третьем курсе стал участником студенческой экологической инспекции ТЭСИ.
Мы занимались борьбой с браконьерством. Снимали километры браконьерских сетей. Чтобы снять самоловы из прорубей, ходили пешком по льду. Увлекшись этим, на третьем курсе я перевелся на специальность «Экология».

Первой серьезной экологической акцией, связанной с СХК, было для меня участие в общественном суде над проектом газово-турбинного, гелиевого, модульного реактора с использованием плутониевого топлива. Его собирались запустить в Северске.

Слушания шли в актовом зале ТГУ. Меня поставили судьей, со стороны экологов были представители обладминистрации и комитета экологии – Валерий Коняшкин и Юрий Зубков, от атомщиков – специалисты физтеха ТПУ. В зале студенты голосовали как присяжные. После суда мы поехали брать пробы на реку Ромашку. Анализировали их в лаборатории комитета экологии.
Тогда антиядерная тема меня взволновала, хотя параллельно занимался борьбой с браконьерством, проведением Всероссийских школ молодого эколога в Томске и Горном Алтае.

– А как, закончив ТГУ, вы оказались в аспирантуре профессора ТПУ Леонида Рихванова, ведь это совсем другая область знаний?

– Диплом и курсовые я писал по ихтиологии, а потом пришлось самому осваивать полный курс радиоэкологии, ведь биологи ее учат в малом объеме. А мне хотелось получить по-настоящему, разобраться во влиянии радиоизлучений на живые организмы. Было трудно, но интересно. Защищать кандидатскую пришлось в Новосибирске. В Томске слишком велико влияние СХК, а ему не нужны серьезные оппоненты.

– Говорят, что атомщики достали вас и в соседней области, представив уже на защиту отрицательные рецензии. А откуда у них был текст вашей диссертации по влиянию СХК на биоту реки Томи?

– Я сам его послал, чтобы обсудить поставленные в ней проблемы, а до этого передавал результаты своих исследований в лабораторию по охране окружающей среды СХК. Спрашивал, почему в официальных документах публикуют данные о загрязнениях тремя радионуклидами, а на самом деле мы находили еще и радиоактивный йод, бром, железо, плутоний, америций. Мне на эти вопросы не отвечали.

Судя по всему, северские специалисты привыкли врать. Ведь соседи на родственном горно-химическом комбинате в Красноярске публикуют ту же информацию, что и мы. А в Северске, видимо, стараются улучшить отчетность. В итоге, их отчеты противоречат результатам областного комитета экологии, санэпиднадзора, Росгидромета. Но простым гражданам это неизвестно. Вот и манипулируют общественным мнением.

Такая же хитрость происходит и с видимостью их сотрудничества с экологами. Например, в Доме офицеров проводилось два «круглых стола» по экологическим вопросам. Публично было заключено соглашение по совместному отбору и анализу проб. Но для этого у северчан не нашлось времени. Договоренности остались на бумаге. Поэтому официально есть две точки зрения на масштабы вредного влияния СХК на окружающую среду. Успокоительная – от СХК. И реальная – от экологов, выраженная статьями в научных журналах, публикациях по итогам научных конференций. Здесь есть о чем задуматься, ведь речь идет о жизни людей. Но томские власти этого почему – то не замечают.

– Но ведь так было не всегда? История отношений томичей с Северском состоит из споров по поводу их опасных проектов.

– Действительно, когда обсуждался проект атомной тепловой станции, которую собирались разобрать в Нижнем Новгороде и перевезти в Томск, областная администрация нас поддержала, а мы настояли на общественных слушаниях не только в Северске, но и в Томске. Результаты приобщили к экологической экспертизе.

После было масштабное обсуждение проекта закона о легализации ввоза отработанных ядерных отходов, который в 2003 году был принят Госдумой. Мы активно боролись против этого.

Но когда шла речь о переносе в Северск производства плутония из комбината «Маяк», позиция областной администрации изменилась. Помню информацию по радио: «7 мая губернатор Томской области Виктор Кресс радостно заявил, что перенос производства оружейного плутония с ПО «Маяк»на ОАО «Сибирский химический комбинат» поможет сократить безработицу в регионе. Более того, перспектива переноса госзаказа в Северск обсуждалась с представителями Росатома уже два года.
Сейчас принято окончательное решение… Перенос производства плутония с химкомбината «Маяк»на Сибирский химический комбинат уже идет»,

— прямолинейно сознался он. Впрочем, гендиректор СХК спустя неделю в телеинтервью сделал вид, что ничего не знает о переносе производства оружейного плутония обратно в Томскую область.
«Росатом» отказался от этой идеи. Зато появилась идея строительства в Томске атомной электростанции с использованием плутония. Впрочем, о такой подробности атомщики предпочитали не говорить, упоминая только якобы заманчивые перспективы. Так у нашего губернатора появился новый заместитель «по особо важным проектам». На деле в его подчинение входит два подразделения – по развитию атомной энергетики и областной комитет экологии.

Сегодня у атомщиков в Томске практически не осталось серьезных официальных оппонентов, способных вести полноценный диалог. А часть расходов областного бюджета, выделенных на экологическое образование, направляется на оболванивание детей и молодежи центром атомной энергетики.

Власть не хочет слышать трезвые голоса тех, кто и раньше предупреждал об опасности некритичного отношения к технологиям, угрожающим жизни и здоровью населения. И даже сегодня, когда по плану строительство АЭС уже должно было идти в полную силу, а постановления правительства о ее размещении в Северске нет и, похоже, не будет, заместитель губернатора «по АЭС» все еще существует.

– Вы думаете, что АЭС строить не будут?

– Есть информация из Росатома, что проектная мощность станции в два раза превышает потребность нашей области, поэтому смысла в ее строительстве нет. А нужна она власти, скорее всего, из-за возможности освоить большие деньги при строительстве.
Остальное – ложь и подтасовки. При этом, почему-то никого не интересует, что Томская область на протяжении нескольких лет занимает одно из лидирующих мест в нашей стране по показателям Роспотребнадзора среди территорий риска. Мы, по официальным отчетам, впереди многих по онкологии и детской заболеваемости, после Челябинска, Перми и Кемерова.

Разве это не повод для власти всерьез задуматься о причинах таких проблем? Но областная администрация ставит экологию далеко не на первое место. Хотя официально у нас принято хвалиться управлением безопасностью окружающей среды. Но, глядя на очередные «золотые проекты» атомщиков, понимаешь, как это далеко от реальности.

– И все же вы считаете деятельность Сибирского экологического агентства небезуспешной?

– Конечно. Например, нам, вместе с нашими коллегами из других городов, удалось добиться прекращения ввоза в Северск ядерных «хвостов» из-за рубежа. О них атомщики говорили даже как о серьезном экономическом заделе для будущих поколений. Но обоснований этого мы так и не увидели. И когда Сергей Кириенко, возглавив «Росатом», впервые побывал в Томске, мы попросили его разобраться, действительно ли остатки обедненного гексафторида урана, остающиеся на площадках Северска, имеют какую-то ценность.

Кириенко записал наш вопрос и уже через два месяца при поездке в Ангарск публично заявил, что принято решение о прекращении ввоза этих контейнеров из Франции, на пути которых ложились на рельсы в знак протеста немцы и французы. Новых контрактов уже с прошлого года не заключается, хотя нам теперь предлагают гораздо большие деньги, а мы работали прежде буквально за копейки. Другой нашей удачей мы считаем прошлогоднюю экологическую конференцию «Реки Сибири», прошедшую в Томске. После принятых на ней решений, например, Красноярское краевое законодательное собрание приняло решение об отказе от строительства Эвенкийской ГЭС из-занепродуманности и опасности этого проекта. Томская пресса эту конференцию тоже не заметила.

Зинаида Куницына

Читайте также на сайте:

  1. Доступная среда для инвалидов? Только не в прокуратуре!
  2. Городские попрошайки
  3. За что?!
  4. “Сиротский дом”
  5. А где маневренный фонд?
  6. Пока дом не рухнет…
  7. Кредит для мошенника, или Как избавиться от доверчивости
  8. «Осетры и стерлядки, целый мешок – куда же они делись?»
  9. Парадоксы нового проекта
  10. Парабельский беспредел — 3,

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91