Томская НЕДЕЛЯ
Отдел рекламы:
+7 (3822) 78-42-91
Томск, Россия
+10.4C

Трагедия войны глазами детдомовцев

  8    0

Воспоминания собратьев по судьбе в год 70-летия Победы.

04«В придорожной роще, недалеко от разбомбленного эшелона, ползаем мы, малые дети, возле мертвой воспита­тельницы, которая сжимает в руках список нашей группы. Мухи ползают по ее лицу. Время замерло. Недалеко до­горают вагоны. Ветер треплет этот список, словно пытается прочесть его. Будто ветер вой- ны хочет устроить нам пере­кличку. И я, бессловесный, еще не умею говорить, но тре­вожусь – как теперь взрослые узнают наши имена? Тем бо­лее что имен в списке больше, чем осталось живых детей». Это мне приснилось накану­не встречи с товарищами по детдомовской судьбе, когда душа была растревожена на всю свою неведомую глубину. Мучительная пытка надеждой и ожидание разгадки давней тайны – кто я? Откуда я? Где мои корни? Кто мои родите­ли? – разбудили внутренние силы, извечную потребность в самопознании.

1 августа 1987 года в Днепро­петровске собралось две тысячи бывших воспитанников детских домов разных лет. У многих пред­ставителей военного поколения были характерные фамилии – Не­известный, Сирота, Орден, Пехота, Солдатов… Только Неизвестных насчитал семь человек. И у каждо­го трагическое родство с войной… Такого количества исповедей и удивительных встреч, такой вы­сокой степени концентрации боли и радости еще не знал Днепропе­тровск. И такой острой памяти:

…В августе 1941 года грузился в эшелон вместе с другими и При­вольнянский детдом – накануне воспитанники приехали в Днепро­петровск в открытых вагонах с пше­ницей, так и лежали на зерне своео­бразной живой крышей. Приехали растревоженные, взбудораженные предстоящей дорогой на Кубань, в Красноармейский район. А через несколько часов, когда эшелон по­дали на станцию, начался непереда­ваемый кошмар бомбежки. …Кровь, крики, в воздухе детская одежда, горят теплушки, рев фашистских самолетов, но еще более жуткий, продирающий до костей, вой стан­ционных сирен, разбитые окна воспитатели затыкают подушками, оглушающие разрывы, белые глаза взрослых, кишки на проводах…

Учитель математики, воспита­тель и завуч Привольнянского дет­ского дома Валентина Захаровна Никитенко с болью сообщила мне в письме: «Довелось эвакуировать детей на Кубань, попасть с ними в окружение, когда буквально минут не хватило проскочить дальше на Восток. На глазах плачущих детей красноармейцы разбирали желез­нодорожный путь, перечеркивая наши последние надежды… Только через три месяца скитаний мы про­бились к своим, в конце концов по­пали в Новосибирскую область, на станцию Купино, но больше всего, внутренним ожогом, въелся в па­мять август 41 года, станция Дне­пропетровск, когда погибли два детских дома…»

Наш Красноивановский детский дом попал в Грузию, в село Коджо­ри, там размещалось 18 детдомов с Украины и РСФСР! …А в Алтай­ском крае было сто двадцать! В том числе 4-й Днепропетровский. Еще долго и после войны в стране было два 4-х Днепропетровских детских дома – один на Украине, а другой – на Алтае. … Нас эвакуи­ровали под Караганду, а по дороге, на станции Джамбул, мы увидели группу голодных беженцев. Одна мама, светловолосая женщина, не выдержала крика голодных своих сыновей и бросилась под поезд. Пожертвовала собой, чтобы ре­бят взяли в наш эшелон, эшелон 1-го Днепропетровского детского дом… Летом 41-года я был в пио­нерском лагере в Белоруссии, фа­шисты захватили лагерь, но транс­ляцию оставили, и я еще несколько дней слышал по радио голос своей мамы, которая была диктором. Меня угнали в Германию, попал в детский дом, с мамой встретился в Москве только в 1946 году!..

Война

Привычное с детства слово на­полнялось во время встречи детей войны все новыми с новыми под­робностями. Надеюсь, что правда о войне поможет усмирять акти­вистов «партии войны», которые появляются в каждом поколении во многих странах мира… По дан­ным социологов, 45 процентов ре­спондентов считают, что жертвы, которые понес советский народ в сталинскую эпоху, оправданы великими целями и достигнуты­ми результатами. Какими? Если в СССР выросло четыре поколения сирот, миллионы людей без кор­ней…

Увы, большие войны начина­ются, как только вырастают но­вые поколения, которые прошлой бойни не пережили и ничего не хотят о ней знать. Это бывает че­рез каждые тридцать-сорок лет. Ныне выросло новое поколение «политических сирот». Прогноз печальный: этим людям нужна во­йна, она их заряжает, дает смысл жизни. Раньше считалось, что революции устраивают голодные. Увы! Революцию и гражданскую войну устраивают сытые, пере­евшие, перепившие, перегуляв­шие… Которым нужны острые ощущения. Общество стало про­являть не столько чудеса творче­ской инициативы и солидарности, сколько эгоизма, жажды наживы, черствости и жестокости. Сытое время завершается, мир одевает­ся в защитную форму… Страсти, звериное начало побеждают разум. А потом историки будут говорить о геополитических тектонических сдвигах, схватке сверхдержав за зоны влияния, накоплении ре­волюционной энергии, роковом стечении обстоятельств, о росте количества сирот…

Взрослый детский дом

Говорят, что собираясь толпой, люди как бы уменьшаются в разме­рах. А мы, каждый из участников Днепропетровской встречи, как бы вырастали. Мы не были толпой. Мы были единым целым, собра­тьями по судьбе. Словно майские одуванчики, развеял нас по свету ветер войны, а в 1987 году ве­тер перемен и надежд собрал нас вместе в Днепропетровске. Мы организовали общественное объ­единение детей войны – «Взрос­лый детский дом». В 1990 году Днепропетровск еще раз стал сво­еобразной детдомовской столицей СССР. Здесь состоялась всесоюз­ная встреча детей войны, приехали делегации и многих республик и областей. Клуб «Взрослый детский дом» стал первичной ячейкой Со­ветского Детского фонда. Похожие встречи детей войны затем прошли в Ташкенте, Самаре, Свердловске … Особенно мне запомнились обще­ния с бывшими детдомовцами в Томске. Областную встречу по­могли организовать журналисты, Детский фонд и местные органы власти. У меня сохранились десят­ки магнитофонных кассет с уни­кальными записями рассказов детей войны…

«Вторичная эвакуация привела детдом, в котором были ленин­градские, смоленские и днепро­петровские дети, на Алтай, в село Калмыцкие Мысы Поспелихин­ского района – 45 километров от ближайшей станции… Привыкали ко всему: и к сибирским морозам, и к овечьему помету, из него в спе­циальных формочках делали кир­пичики и этим «овечьим углем» топили. Довелось выхаживать из­нуренных лошадей, они падали от голода, тогда мы ухитрялись под­вязывать их за бока к потолку, по­тому что когда конь на ногах – он лучше борется со смертью. И все же первые десять гектаров целины пришлось копать вручную. Где мы взяли семена? На колхозных полях под снегом осталось просо. Кисти с зерном ребята доставали из-под снега и молотили на ладонях…»

«Я Казаренко (бывшая Харчен­ко) Ольга Давыдовна, воспитыва­лась в детдоме в селе Степановка Криничанского района. Когда на­чалась война, нас эвакуировали на Урал, вместе с другими подрост­ками я попала в 16-е ремесленное училище Магнитогорска, мы учи­лись и работали – делали снаряды для «катюш».

«Взрослый детский дом! От­зываюсь на твой призыв, впервые прозвучавший за семьдесят лет, собрать все поколения сирот. Я Астахов Федор Михайлович, 1912 года, капитан запаса. До 1930-го воспитывался в детдомах. Самый дорогой – Смоленский, откуда вышел на дорогу жизни и труда. Участник войны с первых дней. г. Никополь, ул. Постышева».

«Я нашел своих родителей, ког­да мне шел девятнадцатый год! – написал во «Взрослый детский дом» майор запаса Александр Федорович Жихарев из Днепрод­зержинска. – Они долго искали меня среди хаоса войны, а потом усыновили мальчика из детдома и записали на мое свидетельство о рождении. И когда я к ним при­ехал, то в семье оказались два Саши Жихарева. Мой собрат- детдомовец погиб вскоре, по до­кументам выходило (у меня есть свидетельство о смерти на свое свидетельство о рождении), что меня не стало… Такой вымысел придумала жизнь, судьба…»

Хочется, чтобы мои дети, дети всей планеты были счастливы, зна­ли тепло нежных материнских ла­доней и отцовскую ласку. Когда я останавливаюсь у братских могил, то невольно ищу знакомые фами­лии на плитах. Нахожу и думаю, что здесь захоронены, может быть, отцы моих товарищей детдомов­цев».

«Что дает мне встреча с детдо­мовцами? Много! Это тот источ­ник, который исцеляет, очищает от грязи и хандры. Дает заряд на завтрашний день. Встречи воспи­тывают наших детей, внуков. Ра­иса Денисовна Манько, сельская учительница».

Надеюсь, что жизнь и судьба воспитанников детских домов Томской области также найдет свое место в истории страны. Что для этого нужно?

При редакции газеты создать клуб «Взрослый детский дом». И – вперед!…

Пусть нам выпали новые беды,

Отступленья и горечь утрат,

Но мы – дети и внуки Победы –

Нам победы еще предстоят!

Михаил Арошенко, поэт, автор социального проекта «Взрослый детский дом». Днепропетровск (Украина)

Читайте также на сайте:

  1. От партий никакого толка!
  2. Офицер России 21 века – наследник долга декабристов
  3. Не губите Томскую землю!
  4. Подвиг воинов-томичей на Дальнем Востоке не забыт
  5. Кому верить?
  6. Дом рядом с забором
  7. Инспекторам закон не писан
  8. Благодарность
  9. Открытое письмо мэру города Томска Ивану Кляйну
  10. Чиновничий беспредел
Рейтинг

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Посетителей на сайте сейчас: 7

Мы на Flickr

    Наш адрес

    Email: red@tomskw.ru

    Телефон: +7 (3822) 78-42-93