Томская НЕДЕЛЯ
25 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Валерий Золотухин: Я с Любимовым прожил счастливую творческую жизнь – 47 лет

   0

Этот год любимый народом ак­тер Валерий Золотухин запомнит надолго. Ему, еще вчера «Бумба­рашу», незаметно стукнуло 70. Начался очередной, но уже более страшный, чем при Анатолии Эф­росе, скандал в театре на Таганке – друг против друга встали труппа и его великий создатель Юрий Лю­бимов. Еще у Валерия Сергеевича в первый класс пошел младший сын Ваня. А сам юбиляр и молодой отец просто поражает молодой энерги­ей. Представить, что ему 70, вооб­ще невозможно. Стройный, легкий в движениях, Золотухин ни секун­ды не сидит на месте – снимается, играет в театрах и антрепризах, передвигается по стране. Открыл свой театр в Барнауле, является художественным руководителем общенациональной программы «В кругу семьи» и каждый год про­водит кинофестиваль с таким на­званием. И еще времени хватает на бурную личную жизнь.

– Валерий Сергеевич, что все-таки происходит в театре на Та­ганке?

– Что бы ты ни сказал, все рав­но ты будешь не прав, потому что Любимов априори – гениальный режиссер. Как ты можешь быть против него? Но нельзя думать, что после меня остается пепел. Он хотел, чтобы все ведущие актеры ушли, но кроме артистов в театре есть еще и люди. Когда он уезжал за границу, передо мной на коле­нях стояла восьмидесятилетняя реквизиторша и умоляла: «Вале­рий, не надо уходить ни в «Со­временник», ни во МХАТ. Здесь тени ваших друзей, здесь есть еще репертуар Любимова. Репертуар надо сохранять». И никакого пре­емника или ученика у Любимова быть не может. У такого великого режиссера последователей быть не может. Последователи могут быть, но они не сделают театр. Театр, как гениально сказал Товстоногов, это «учреждение одного призыва». В нашем театре нет приглашенных режиссеров. Их быть не может. А режиссеры есть. Кшиштоф Занусси поставил со мной спектакль «Все мои сыновья» Артура Миллера. Сейчас он снова нашел для меня пьесу – это Ионеско «Король уми­рает». Любимов никогда не заду­мывался над персональным арти­стом. Но я прожил с ним настолько счастливую творческую жизнь – 47 лет, что в смысле репертуара у меня не может быть к нему никаких пре­тензий. Но ведь хочется играть роли, а не просто участвовать в каком-то поэтическом представле­нии. Я в калужском театре сыграл Городничего в «Ревизоре», в Бар­науле Луку в «На дне», у Леонида Трушкина «Кина IV». В антрепризе я играю профессора Преображен­ского в «Собачьем сердце». В теа­тре «Модернъ» год назад сыграл «Счастливый случай» Мрожека, в Театре Луны – в «Прокурорской притче».

– Почти все театры перечисли­ли, а что вы играете на Таганке?

– «Живаго», «Высоцкого», «Медею», «Мед», «Театральный роман», «До и после…». Я много играю.

– И все-таки у вас есть ощу­щение нереализованности?

– У актера это есть всегда, даже если он будет каждый день играть. Природа актерская такая – жад­ность ролевая. Если у меня про­стой в своем театре, я репетирую у Занусси. Сейчас мне Розовский предложил «Историю лошади».

– Как Любимов относится к тому, что вы на стороне играете?

– В 92-м году в Театре Россий­ской армии я сыграл Павла Перво­го. Причем, я играл его по средам. У нас в театре на Таганке выход­ной – среда. Каждую среду я играл в Театре Российской армии Павла Первого. У меня даже есть запись: «Во вторник я на Таганке Самозва­нец, а в среду в Театре Российской армии я – император». Любимов меня спрашивает: «А почему не у нас?». А я говорю: «Юрий Пе­трович, ну, поставьте у нас Павла Первого». Он относился еще демо­кратично тогда, много лет назад. Сейчас уже другой разговор. Мне запрещено торговать своими кни­гами, использовать бренд театра. Я говорю: «Юрий Петрович, а я кто вообще? Чей бренд?».

– Валерий Сергеевич, послед­нее время вы много снимаетесь в молодежном кино – «Дозоры», сейчас в продолжении «Брига­ды» снимаетесь. Вам это инте­ресно или это материальный доход?

– Я так скажу. Мне надо рабо­тать, но я не отбрасываю момент прибыли. «Ночной дозор» был малоприбылен, но я не ожидал, что такая эпизодическая роль ста­нет предметом серьезного разго­вора. В «Бригаде» у меня было три съемочных дня. Я играю какого-то мафиози. Тоже любопытно.

– Вас часто обвиняют в том, что вы снимаетесь в «Бригаде», фильме про бандитов?

– У меня был профессиональ­ный интерес. Подлая такая шту­ка – профессиональный интерес. Предложили мне Гитлера в теле­визионном фильме «Китайская шкатулка». Я спросил: «Почему я?». После Бумбараша, Моцарта? Потом я старше, мне 70. Мне ска­зали, что Гитлер был такой в конце войны, что вы сойдете. Интересно было и не жалею. Я так в это оку­нулся! Причем авторы поставили условие играть на немецком языке. Я снимался у Михалкова в это вре­мя и учил этот текст на немецком. Гитлер и «Бригада» – вещи разные, но тоже можно спросить: «Зачем ты полез в отрицательные герои?». Когда вышел фильм «Преступле­ние и наказание» с Тараторкиным, он через год был снят с проката, потому что мальчишки стали хо­дить с топорами.

– Вы верующий человек. Ча­сто ли вам приходится в своей работе вступать в противоречие с собственными убеждениями?

– В «Дозорах» нет никакого про­тиворечия. Я говорю: «Где вы про­читали, что я играл вампира?». Я в школе играл «Вия», никто у меня ничего не спрашивал. Никто не за­думывался, что это самое страшное произведение в этом смысле. «До­зоры» – это вообще семечки, ерун­да. Театр на Таганке. Сидим мы, несколько человек из нашей про­граммы «В кругу семьи», обсуж­даем вопрос абортов. Как сделать кино, чтобы меньше этого было? Сидит священник, с крестом, боро­дой, мрачный человек. Обсуждаем. Вдруг он говорит: «Валерий Серге­евич, а вот в «Ночном дозоре»…». Я закрыл глаза, думаю – началось. И он вдруг продолжает: «Замечатель­но показана тема греха, раскаяния и покаяния». Священник, который должен мне, отцу священника – у меня старший сын священник, – поставить в укор, ставит мне роль в положительную графу. Ну кто-то должен играть Гитлера! Мой сын-священник мне сказал:«Ты актер. Твое дело – топор. Ты этим топо­ром сегодня рубишь деревья, а зав­тра убиваешь старушек». Конечно, есть колоссальное противоречие. Вы говорите, я верующий. Я пыта­юсь быть верующим. Если ты го­воришь, что ты верующий, то надо многое, начиная с твоего пробуж­дения и заканчивая твоим отходом ко сну, пересматривать. У Олеши есть «Ни дня без строчки», а мы не можем шагу ступить без лжи. Мы все равно лукавим.

– Вы снимались в фильме Никиты Михалкова «Утомлен­ные солнцем-2. Предстояние». Фильм критиковали. Как вы считаете – из зависти или было рациональное зерно?

– Фильм мне, честное слово, по­нравился. Я благодарный зритель. Мне нравятся иногда и не очень хо­рошие спектакли. Меня совершен­но потрясла его энергия. Я десять дней сидел на этой барже, и Никита за всех играл, за всех командовал, за танки, за пулеметы, за бомбы, за самолеты. За все играл и показывал артистам лучше, чем они сыгра­ли. Я слышал его звонки от отца и слышал его звонки от президента. Огромная публичность и независи­мость раздражает. Но мне ужасно понравилась его профессиональ­ная работа. На сегодняшний день лучшего режиссера я не вижу. Не от того, что мне хочется понравиться Михалкову. Конечно, вся клано­вость михалковская раздражала и в советское время, но надо подходить к этому все-таки по-человечески. Но… я был на периферии и увидел, что народ не пошел на фильм. И тут я насторожился. Как говорил один старый антрепренер: «Публика ни­когда не бывает виновата». Зритель не пошел, несмотря на огромную рекламу. Что-то, значит, было не рассчитано.

– Для вас важно, чтобы вас любили власти, чтобы вы были любимцем премьер-министра или президента?

– Я всю жизнь прожил в театре на Таганке, который всегда нахо­дился в конфликте с официальной властью. У меня о любви к Кремлю речи не могло быть. Когда закры­ли в театре на Таганке спектакль «Живой», а в кино – фильм «Ин­тервенция» с моим участием, я пи­сал письма Брежневу, Подгорному, Косыгину. Я помню шапку письма: «Глубокоуважаемый и любимый Леонид Ильич…». А дальше: «… как вы смеете». Принес я это письмо Руфине Нифонтовой на подпись в Малый театр. Она говорит: «Ва­лера, я возьму, покажу мужу». Я не знал, что муж у нее возглавлял Гильдию документального кино в Союзе кинематографистов. Важ­ный чиновник. И она через два дня сказала мне: «Валера, муж сказал, вы в письме требуете, а надо про­сить. Вы меня поняли, Валерий?». «Я понял», – ответил. Вышел и бритвой фамилию Нифонтовой из письма стер. И поехал в Ленинград к Толубееву подписывать. Ни­какой я не борец, но еще потом я выступил на премьере «Бумбара­ша». Сказал: «Вот лежал «Андрей Рублев» на полке, вышел. Ника­кой революции не случилось. Кто решает судьбы художественного произведения? Почему лежит на полке «Интервенция»?». Заболоц­кий мне потом рассказывал. Рядом с ним сидел Василий Макарович Шукшин и сказал про меня: «Вот, наш дурачок с Алтая». За это вы­ступление на «Бумбараше» мне на три года запретили сниматься.

– Что вам хочется еще сде­лать?

– Я вам назвал, что я сделал, кроме этого, на Алтае выходит двухтомник моих сочинений. В кино продолжается «Ефросинья» бесконечная. Она дает мне хлеб с маслом. Но мне интересно. В этот сериал от себя очень многое мож­но притащить. Я многое туда при­тащил из детских, семейных ле­генд, которые слышал от мамы. Я многое в старика Прохора принес – свои поговорки, пословицы. Там метраж не сжатый, а растянутый, поэтому похулиганить можно в хо­рошем смысле.

– А вы действительно боре­тесь против абортов?

– Я молодой отец. Сыну семь, в первый класс пошел. Молодежь сейчас говорит – ну вот, мы зара­ботаем деньги, потом ребенок. В Библии написано: «Не думай о за­втрашнем дне. Каждому дню своя забота». Это я уже от себя – Бог даст и хлеба. Так и получается в результате. А расчет – сегодня мы живем для себя, а завтра ребеноч­ка… Все в руках Божьих. Если слу­чается ребенок, его надо рожать и воспитывать.

– Вы человек с биографией. Прошли через все режимы, ре­формы, дефолты. В общем, про­жили жизнь. Когда было луч­ше?

– Я вам сначала отвечу анек­дотом. Мужики разговаривают: «Когда было лучше – при Сталине, при Брежневе или при Хрущеве?» – «При Сталине. Полстраны сиде­ло, полстраны охраняло!» – «Как это?» – «Бабы были моложе». Вот и весь ответ. Мы же вспоминаем все равно молодость. Человек на­строен на позитив. Я от рождения моей мамой и Господом Богом наделен характером достаточно легким. Никто не знает, что у меня внутри. Я стараюсь не только ка­заться таким, но и быть таким. Потому что выхода другого нет. Выход в мрак это не выход. В 69-м году легли на полку фильм «Ин­тервенция» и мой лучший спек­такль «Живой», а я был счастлив. Потому что в этом году у меня родился сын. Выйдет ли «Интер­венция», выйдет ли спектакль, не столь мне было важно. Что я сей­час буду младшему сыну говорить об этом. «Времена не выбирают. В них живут и умирают». Надо стараться время повернуть в свою пользу. «Душа обязана трудить­ся…». Мы должны передать трудо­способность души другим поколе­ниям. Чтобы детишки приучались читать. Конечно, они не заплачут над «Серой шейкой». Они другие, интернетчики. Но надо находить пути к их душам, чтобы через их технические прибамбасы они учи­лись добру, милосердию и лучшим человеческим качествам, на кото­рых стоят земля и мир.

Беседовала Наталья Ртищева

Читайте также на сайте:

  1. Встреча с томским писателем
  2. Лето, дети и театр
  3. «Звезды XXI века» – томичам
  4. Хранительница народных традиций
  5. Древние арии на Томи
  6. Голоса камней
  7. Праздник в семье томского раввина
  8. Бог спускается на землю
  9. Новые олимпы для «Каприс»
  10. Образование и творчество
Рейтинг
Метки:

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91