Томская НЕДЕЛЯ
25 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Васисуалий, ты бессмертен!

   0

Есть вечные, неумирающие архетипы — Дон Кихот, Тиль Уленшпигель, Дон Жуан и т. д. Вряд ли предполагали Ильф и Петров, производя на свет своего героя (причем эпизодического — жителя Вороньей слободки), что создали еще один вечный образ…

Васисуалий Лоханкин. «Золотой теленок»

Усатый нянь

Об этом субъекте рассказала мне профессиональная сиделка. Она написала в редакцию, чтобы посоветоваться. Вот ее история.

«Меня наняла женщина, чтобы ухаживать за своей матерью. Маме ее за девяносто, у нее «плавающее» сознание, то есть она (бывший профессор-языковед) то становится двухлетней девочкой, то возвращается в свой возраст, то во времена своей юности. Дочь сама уже пенсионерка, работает, и ее посылают в командировку. Отказаться она боится — могут сократить.

Наняла она меня на десять дней. Требования обычные: два раза в день влажная уборка в той комнате, где живет бабушка, три раза в день бабушке надо приготовить поесть и покормить ее (сама она ложку ко рту поднести уже не может, все проливает на себя). Еще требовалось производить все гигиенические процедуры — менять памперсы, подмывать и подтирать. Словом, обычная работа сиделки. В круглосуточном режиме мне работать еще не приходилось, но раз уж обнадежила человека, отступать не стала.

Пришла я в назначенный день, Маша (дочь) объяснила мне, где что лежит, как готовить для мамы кашку… И тут в комнату входит убеленный сединами аристократического вида мужчина в бархатном халате. Маша мне говорит:

— Я попросила Василия помочь, если вам будет очень трудно. Он мусор будет выносить, и хотя бы на два часа в день будет вас подменять, а вы сможете погулять. Если устанете, можете поспать в другой комнате (мама Маши все время кричит по ночам), а Василий вас заменит.

«Мне плохо — я брезгливый!»

Оказалось, что этот мужчина — не родственник, не муж, не сват и не брат этой Маши. Он бывший односельчанин и бывший сосед ее. Когда-то они жили в одной деревне, и Маша, имея свою семью и двух малых детей, ухаживала за его мамой — та лежала после инсульта, а Василий попросил Машу помочь: он-де не может сам подтирать и подмывать маму, сильно брезгует. Маша тогда маму его обслуживала до ее последнего вздоха и никакой платы за это не брала, на селе между соседями это было не принято.

Потом Маша вместе с мужем переехала в город, вырастила детей, овдовела. К своей маме она наведывалась часто, очень гордилась ею — ведь сама она, закончив вуз, выскочила замуж и уехала в деревню, и до маминых академических высот не добралась. Свою квартиру она отдала детям, а сама после смерти мужа переселилась в мамину, чтобы ухаживать за ней.

С год назад Маша случайно встретила в городе бывшего соседа, который приехал в Томск и не мог найти ни работы, ни жилья. Сосед попросился пожить на несколько дней, пока найдет жилье. Искал ли он жилье на самом деле, не знаю. Подозреваю, что нет. А Маша настолько была вымотана, бегая с работы к маме и обратно, что ей было не до его проблем. Тем не менее она его подкармливала. Потом она предложила Василию: раз ты все равно дома сидишь, присматривай за моей мамой: три раза в день покорми, да памперс смени, а готовить, мол, сама буду с вечера. Он согласился.

— Но тогда зачем сиделка? — спросила я, — Разве он не справляется?

— Говорит, что не сможет с мамой один сидеть, устал очень, — объяснила Маша, — просит хоть на эти десять дней его освободить от мамы, чтобы отоспаться… У нас три комнаты, он живет в дальней, мешать не будет.

Рассуждая о вечном, выключай свет в сортире

И вот в первый же вечер, когда уехала Маша, Василий напивается. Сначала он рассуждал о судьбах русской интеллигенции, об исторической правде и прочем. Мне некогда было его слушать — надо было бабушку кормить. Но вот когда он начал кричать на меня и на старушку, — а сидели мы в общей комнате, у телевизора — тут, конечно, я немного растерялась.

— Что вы ее кормите! — орал Василий, таращась по-бычьи на меня налитыми кровью глазами. — Вы ее разбалуете, а мне потом с ней возись! Нечего ее кормить. Она жрет целыми днями, а сама высохла, как мумия! У нее там внутри солитер! Солитер у нее! Сатана в ней сидит! Вот давайте сейчас разрежем ее на спор, я докажу, что у нее солитер! Она и меня, и Машку переживет!

Человек оказался психопатом, а с такими надо разговаривать очень спокойно.

— Василий, — говорю ему тихо, — что вы несете! Вы — врач? Вы священник? Нет у нее ни солитера, ни сатаны. А если она вас переживет, значит, судьба ее такая. Она вам что — наследство обещала, что вы так волнуетесь?

Он бы, может, на меня и бросился, да его схватил приступ кашля. Пока он задыхался, не справляясь с кашлем, я быстренько подхватила старушку и увела ее в нашу с ней комнату. И там закрылась.

После этого Василий кричал на меня еще дня три. Но я на него уже не реагировала. Для меня главное было сохранить мою подопечную. Между прочим, у нее на лице и на теле были следы синяков. В первый день Василий объяснял их тем, что бабушка упала и ушиблась. Теперь я в этом не уверена. А насчет «прожорливости» бабушки — это его больные фантазии. Бабушка имела нормальный аппетит девяностолетнего человека, поэтому я давала ей есть и пить столько, сколько она попросит. Думаю, он просто не хотел ей лишний раз памперсы менять, потому и не докармливал, а потом наговаривал на старушку.

Как-то, когда я мыла бабушку в душе (это одна из моих обязанностей), Василий особенно раскричался. Я, не обращая внимания на его истерику, домыла бабушку, укутала полотенцем и перетащила на кровать. Врывается Василий в дверь:

— Что там в ванной — все мокро! Я помыться хочу!

— Сейчас бабушке дам поесть, и подотру, — спокойно отвечаю ему.

— Почему в коридоре воняет! — кричит это «недоразумение». — Опять старуха обо… сь!

— Вы мусор почаще выносите, и не будет пахнуть. Пять дней уже пакеты с памперсами и мусором лежат…

Вот такое было общение.

Васик хочет колбаски

А еще через день у Василия заканчиваются деньги, которые Маша ему на еду давала (еды он не принес ни разу, мы питались теми продуктами, что Маша оставила). И тут наш Васенька преображается, будто его наизнанку вывернули. Просит умоляюще, не одолжу ли я ему денег на сигареты. Я одолжила просто потому, что хотела отдохнуть от него — два часа его не было, и мы с бабулей прекрасно провели время, вспоминая песни военных лет.

Потом Василий очень деликатно попросил связаться с Машей и узнать, когда она приедет. У меня с собой был старенький ноутбук, и я ей написала.

— И еще: напишите ей, чтобы колбаски копченой прихватила, а то кончилась.

Замечу, что о существовании колбаски в холодильнике я узнала, когда она уже исчезла.

Услышав, что Маша возвращается на следующий день, Василий развел бурную деятельность: прибрал в своей комнате, вынес, наконец, мусор и использованные памперсы (я бы и сама их давно вынесла, но боялась отойти от своей подопечной) и даже самостоятельно пожарил себе яичницу! — До этого дня он подгребал все, что оставалось после обедов и ужинов бабушки — супчики, кашки, сосиски и т. д.

Маша, наконец, вернулась. Я ей рассказала, что бабушка ела, сколько пила, и прочие подробности. Отчиталась, в общем. Она со мной расплатилась, мы попили чаю, и я, насколько могла, деликатно, спросила:

— Маша, этот Василий — он очень близкий для вас человек? Вы ему чем-то в жизни обязаны?

— Да это он мне обязан! Нет-нет, ничего такого близкого. Просто жалко его было, когда он, бездомный, голодный, попросился к нам в дом. Согласился присматривать за мамой в обмен на хлеб и еду. Ну, иногда ему даю рублей пятьсот на мелкие расходы, а денег на постоянную сиделку мне взять неоткуда.

— Откуда же бархатный халат? Я под впечатлением! — говорю ей.

— Да-да, халат, — смеется Маша, — это я в подарок покупала тете своей, а она перед самым днем рождения попросила купить ей красивую скатерть. А халат так и остался дома, да и по размеру он ей был бы великоват, как я потом уже сообразила. Василий увидел этот халат и выпросил.

Про поведение Василия я ей не сказала, не привыкла я доносить на людей. А вот теперь сижу и думаю: может, надо было Маше рассказать? Ведь он бабушку-то не докармливает, наверняка кричит на нее. Это, конечно, не мое дело. Но совесть не спокойна. Такой иждивенец, который только о себе заботится, он же глотка воды лишнего старушке не подаст!»

Вот такое письмо. Признаться, и я не знаю, как в таких случаях поступать. С одной стороны для сиделки, как и для врача, чужие семейные тайны не должны обсуждаться нигде, ни с кем и никогда. С другой — бабушка-то в постоянном контакте с этим ничтожеством, как она проживет свои последние дни в таком «общении»?

Юлия Струкова

Читайте также на сайте:

  1. Бедная Лерочка, внучка Лоханкина
Рейтинг

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91