Томская НЕДЕЛЯ
Отдел рекламы:
+7 (3822) 78-42-91
Томск, Россия

Виктор Миронов. Высшая справедливость ч.1

  47    1

SCAN0057 - копия (3)Легенда судебной системы Томской области, руководитель областного правосудия, а ныне судья в почетной отставке – в прошлом был беспризорником и сиротой.

Виктор Андреевич Миронов сегодня на заслуженном отдыхе, но не теряет связь с коллегами, несмотря на возраст и болезнь. Он живет полноценной жизнью, любит рыбалку, охоту, семью, внуков и мечтает издать книгу по истории России, о жизни и деяниях русских князей и правителей — это тема давно стала предметом его исследований. Но и жизнь самого Миронова — это целый захватывающий роман о настоящей мужской дружбе, большой любви и верности, о бесконечном служении делу, чести и справедливости…

СИРОТСТВОМ и бес­призорством поколение тех лет не удивишь. У многих тогда война забрала родных и близких. Большинство пробивалось в одиночку. Но Виктор Андреевич до сих пор уверен, что по жиз­ни его вела Судьба, которая ему благоволила.

С первых дней жизни ему ничего не давалось легко. Дед и отец были природными пахарями. Они-то и наградили вну­ка и сына креп­ким организ­мом. Матери он не помнит, поскольку она скоропостиж­но скончалась, когда младенцу не исполнилось и трех месяцев. Долго горевать не пришлось, и чтобы управиться с пятерыми осиротевшими детьми, Ан­дрей Миронович пригласил в дом молодую мачеху, по­терявшую мужа на войне с Финляндией. На фронте отец пропал без вести в первые дни Великой От­ечественной войны. А Смо­ленщину, где в деревеньке Облецы Холм-Жирковского района жили Мироновы, вскоре оккупировали немцы. Мал мала меньше, ребятишки оказались под властью военного рока и нашли единственную защиту и опору у своей самоотверженной мачехи. Александра Николаев­на готова была отдать жизнь без остатка ради них, чужих детей, оставленных отцом-фронтови­ком на ее попечение. Ей обяза­ны жизнью в годы оккупации Виктор, трое его сестер и брат Михаил. Именно эта смелая женщина преподала однажды удивительный урок мужества, честности и человеческого до­стоинства.

В их доме разместились на ночлег немцы. Устлали пол ржаной соломой, побросав сверху плащ-палатки. Вече­ром устроили ужин с шумной выпивкой. Забившиеся на рус­скую печь дети с голодной то­ской следили, как солдаты ре­жут тесаками хлеб, намазывая ломти чем-то белым с пластами сала в придачу. Ах, какой по­шел от еды запах! Не выдержав мук голода, Виктор приоткрыл ситцевую занавеску. Заметив это движение, солдат швырнул на печь полбуханки и загоготал, предвкушая, как дети вцепятся в хлеб, точно голодные волча­та. Так бы и случилось, но раз­дался властный голос мачехи: «Не смейте трогать!» Она ото­брала хлеб и бросила солда­там: «Жрите сами!» И замерла в наступившей тишине, ожи­дая расплаты за свою дерзость.

Оцепенели и немцы. Такого порыва от «русской тетки» они уж никак не ожида­ли. Эта человеческая и женская гордость обе­зоружила даже врагов.

Детская память — как волшебный фо­нарь. Чуть прикроешь глаза, и ясно видишь языки пламени, по­жирающего соломен­ные крыши родной деревеньки Облецы. От­ступая в 1943 году, немцы оставляли за собой руины и обугленные трубы печей. Го­лодная смерть подошла вплот­ную. Сгорели последние семена картофеля и все, чем можно пи­таться. Александра Николаевна перебралась с детьми в сосед­нюю деревню, где сиротам со­орудили маленький домишко. Люди тогда были отзывчивы и сердечны.

После войны Виктор попал в детский дом, где малолетние воспитанники жили по «закону джунглей». Пятилетние и пят­надцатилетние вместе. Старшие уста-новили свой «порядок», отбирая у малышей пайки хле­ба. Ставили на «счетчик» тех, кто их съедал, били. Сирот кормили бурдой, сваренной из мороженой свеклы. Найденные на помойках кости от холодца ребятишки дробили камнями. Вываривали в котелке. Эта бур­да считалась шикарной похлеб­кой. Весной соби-рали мерзлую картошку, обваливали в золе и пекли. Тем и питались. Летом ловили на Днепре рыбу. Уха была праздничной едой. Фак­тически это был настоящий лагерь, в котором «отбывали срок» без вины виноватые дети. Когда старшая сестра Евдокия, успевшая повоевать, нашла Виктора в детском доме, он был «должен» 300 пайков! Она «выкупила» брата за тря­пье, привезенное из армии.

Семья перебралась в Москву. До армии Виктор работал фрезеровщиком на номерном заводе.

Виктор Андреевич се­годня, вспоминая о своем детстве, не может сдержать слез: «Тяжелое время, тяже­лое» — и горько вздыхает. Жизнь готовила ему новые испытания. Так, в 1957 году его призвали в армию.

— Я с радостью пошел служить, — вспоминает сегодня Виктор Андрее­вич. — Всегда был распо­ложен к армейским людям с их выправкой и закалкой, и форма, конечно, нрави­лась. Первым местом моей службы стал город Анапа. Был направлен в отдель­ный пограничный отряд морских специалистов. По­пал в роту мотористов. Про­шел специальное обучение, учился хорошо, поэтому по­сле окончания было право выбора, и я выбрал почему- то Дальневосточный край. Через всю страну проехал до Владивостока. Там на теплоходе «Россия», а в прошлом он назывался «Адольф Гитлер», кстати, прибыл на Чукотку — бух­ту Провидение. Мы назы­вали ее «Привидение». Это голые скалы-сопки. Край света. Так в 1958 году я стал морским пограничником.

— Служба — не мед, — продолжает рассказ Миро­нов. — Морозы, штормовые ветры. Воду для бани выта­пливали из спрессованных снежных кирпичей. Меня закрепили за катером, как сейчас помню, его но­мер — 258-й. Сторожевой пограничный катер. Слу­жил мотористом. Команда наша была из 5 человек. За­дача — охрана морской гра­ницы. На катерах уходили в сторону Аляски за сотни километров.

Хороший командир у нас был, Николай Васильевич Ерохин, обращался к нам не иначе как «сынки». Что характерно, прошел весь фронт до флота, а при нас стеснялся морской болез­нью страдать…

В моей жизни тогда про­изошло еще одно знамена­тельное событие. Во время прохождения службы на флоте стал кандидатом в члены КПСС.

— Служба у меня скла­дывалась хорошо, я ста­рался ответственно выпол­нять поставленные задачи, легко ладил с людьми, делить-то нам было нече­го. Морская служба всех проверяет на стойкость и выносливость. Флот­ские — это особая каста. До сих пор горжусь своей принадлежностью к ней, — говорит Виктор Андреевич и продолжает:

— Именно там, на Чу­котке, познакомился с Юрой Киселевым, томи­чом. Именно это знаком­ство впоследствии сыграло неожиданную роль в по­вороте моей судьбы, я бы сказал — крутом повороте. Юра Киселев — брат моей жены. Но тогда я не мог еще этого знать. Все только на­чиналось…

Со мной службу проходи­ли два паренька из Томска, и оба — Юры. Один Киселев, другой — Скворцов. Хоро­шие такие ребята. Мы очень сдружились, были как бра­тья, настолько близкие, друг за друга готовы были посто­ять в любой потасовке. Юра Киселев мобилизовался чуть раньше нас. Он получил вы­зов из университета. Тогда по правилам при наличии тако­го вызова можно было отслу­жить досрочно. Мы с другим томичом Юрой Скворцовым остались и продолжали ве­рой и правдой нести свою нелегкую флотскую службу. Надо сказать, что на наше поколение пришлось сокра­щение вооруженных сил, по­этому мы демобилизовались раньше положенного срока. Службу прошли за три года, а не за четыре, как было при­нято ранее на флоте. Итак, в 1960 году наступил срок моей демобилизации.

Надо сказать, что когда провожали Киселева домой, в Томск, на прощание все трое обнялись и сказали друг другу: «Парни, давайте и после служ­бы не расставаться! Хорошо, если будем и дальше общаться, быть рядом, дружить. Догово­рились?!». Нам очень хотелось быть вместе, одним таким ко­мочком. Понимаете?

И вот едем мы со Скворцо­вым во Владивосток, оттуда по­езд — в сторону Москвы, Юра, товарищ мой, едет до станции Тайга. До нее остались считан­ные минуты, и вдруг он и гово­рит: «Витюха, а давай вместе сойдем в Тайге, встретимся с Киселевым, вспомним наше братство. Мне идея понрави­лась, я сразу загорелся нашей встречей. Юра Киселев знал, когда поезд прибывает в Тайгу, и встретил нас.

Мы обнялись, так рады были друг другу, что мы опять вместе. Решили сделать не­большую остановку в Томске, город поглядеть, себя по­казать. Я ж до того времени толком-то ничего и не видел. Парень видный, в форме, буш­лате, хотелось жить, радовать­ся, обнять весь мир!

Время пролетело быстро. Подошел срок моего возвраще­ния в Москву. Меня там ждали мои старшие брат и сестры. Мы переписывались, и они были извещены о дате моего при­езда. Почему я так подробно рассказываю об этом? Время было больно хорошее. Столь­ко дорог открывалось, новых возможностей! Еще это очень важное для меня время, как будто опять вела сама Судьба. Мне был выдан проездной би­лет Владивосток — Москва. А здесь я остановку сделал. Надо компостировать билет. Заком­постировал. На следующий день у меня назначен отъезд, поезд отправлялся с вокзала Томск-2. Мама друга, Юры Скворцова, напекла пирожков в дорогу, собрала нехитрый узе­лок со снедью. Со мной в поезд сел Юра Киселев, решил не на трамвае ехать, а со мной в по­езде проехать одну остановку до Томска-1, жил рядом. Время в пути между этими небольши­ми станциями минут 15–20. Вот за эти 15–20 минут и решилась моя судьба.

Киселев начал говорить: бра­тья-сестры — это хорошо, но мы же обещали друг другу быть вме­сте, держаться одним кулачком? Как же так? Знаешь что, давай-ка оставайся в Томске!

Передо мной встала жизнен­ная дилемма: что делать? В кар­мане билет до Москвы, в руках чемодан. А армейский товарищ не отступает, говорит: «Выби­рай свою судьбу, Витя, ты сей­час витязь на распутье. Дальше поедешь, москвичом будешь. Останешься — университет окончишь, любовь встретишь, семью заведешь, большим че­ловеком станешь…».

— Словом, заговорил он меня, — вспоминает Виктор Андреевич, — до такой степе­ни, что на станции Томск-1 положил я свой билет до Мо­сквы на полку в купе, подхва­тил чемодан и шагнул на пер­рон, в полную неизвестность…

Продолжение следует…

Фото из личного архива семьи Мироновых

Использованы материалы из книги «Томскому областному суду 200 лет». Томск, 2004

Татьяна Шелест

Читайте также на сайте:

  1. Виктор Миронов. Высшая справедливость ч.2
  2. Николай Вагин: «Томск стал для меня тем городом, где мне захотелось жить»
  3. Рафо. Палитра любви и страсти
  4. Михаил Задорнов: Обретенная быль
  5. Геннадий Хандорин. Капитан большого корабля
  6. Иван Трифонович Попов. Воспоминания о войне
  7. Крепость в бою — крепость в семье
  8. Ярослава Беспалова. Волшебная керамика
  9. Последний герой
  10. Татьяна Зверева. Художник, педагог, женщина…
53%
Рейтинг

1 комментарий

  1. Елена

    спасибо за материал. растрогали до слез. какие люди были раньше, какие личности! настоящий герой нашего времени Виктор Андреевич Миронов! Низкий ему поклон и здоровья, и долгих лет жизни. а газете спасибо за статью. не хватает таких положительных статей.

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Посетителей на сайте сейчас: 3

Мы на Flickr

    Наш адрес

    Email: red@tomskw.ru

    Телефон: +7 (3822) 78-42-93