Томская НЕДЕЛЯ
Отдел рекламы:
+7 (3822) 78-42-91
Томск, Россия
+10.4C

Виктор Миронов. Высшая справедливость ч.1

  40    1

SCAN0057 - копия (3)Легенда судебной системы Томской области, руководитель областного правосудия, а ныне судья в почетной отставке – в прошлом был беспризорником и сиротой.

Виктор Андреевич Миронов сегодня на заслуженном отдыхе, но не теряет связь с коллегами, несмотря на возраст и болезнь. Он живет полноценной жизнью, любит рыбалку, охоту, семью, внуков и мечтает издать книгу по истории России, о жизни и деяниях русских князей и правителей — это тема давно стала предметом его исследований. Но и жизнь самого Миронова — это целый захватывающий роман о настоящей мужской дружбе, большой любви и верности, о бесконечном служении делу, чести и справедливости…

СИРОТСТВОМ и бес­призорством поколение тех лет не удивишь. У многих тогда война забрала родных и близких. Большинство пробивалось в одиночку. Но Виктор Андреевич до сих пор уверен, что по жиз­ни его вела Судьба, которая ему благоволила.

С первых дней жизни ему ничего не давалось легко. Дед и отец были природными пахарями. Они-то и наградили вну­ка и сына креп­ким организ­мом. Матери он не помнит, поскольку она скоропостиж­но скончалась, когда младенцу не исполнилось и трех месяцев. Долго горевать не пришлось, и чтобы управиться с пятерыми осиротевшими детьми, Ан­дрей Миронович пригласил в дом молодую мачеху, по­терявшую мужа на войне с Финляндией. На фронте отец пропал без вести в первые дни Великой От­ечественной войны. А Смо­ленщину, где в деревеньке Облецы Холм-Жирковского района жили Мироновы, вскоре оккупировали немцы. Мал мала меньше, ребятишки оказались под властью военного рока и нашли единственную защиту и опору у своей самоотверженной мачехи. Александра Николаев­на готова была отдать жизнь без остатка ради них, чужих детей, оставленных отцом-фронтови­ком на ее попечение. Ей обяза­ны жизнью в годы оккупации Виктор, трое его сестер и брат Михаил. Именно эта смелая женщина преподала однажды удивительный урок мужества, честности и человеческого до­стоинства.

В их доме разместились на ночлег немцы. Устлали пол ржаной соломой, побросав сверху плащ-палатки. Вече­ром устроили ужин с шумной выпивкой. Забившиеся на рус­скую печь дети с голодной то­ской следили, как солдаты ре­жут тесаками хлеб, намазывая ломти чем-то белым с пластами сала в придачу. Ах, какой по­шел от еды запах! Не выдержав мук голода, Виктор приоткрыл ситцевую занавеску. Заметив это движение, солдат швырнул на печь полбуханки и загоготал, предвкушая, как дети вцепятся в хлеб, точно голодные волча­та. Так бы и случилось, но раз­дался властный голос мачехи: «Не смейте трогать!» Она ото­брала хлеб и бросила солда­там: «Жрите сами!» И замерла в наступившей тишине, ожи­дая расплаты за свою дерзость.

Оцепенели и немцы. Такого порыва от «русской тетки» они уж никак не ожида­ли. Эта человеческая и женская гордость обе­зоружила даже врагов.

Детская память — как волшебный фо­нарь. Чуть прикроешь глаза, и ясно видишь языки пламени, по­жирающего соломен­ные крыши родной деревеньки Облецы. От­ступая в 1943 году, немцы оставляли за собой руины и обугленные трубы печей. Го­лодная смерть подошла вплот­ную. Сгорели последние семена картофеля и все, чем можно пи­таться. Александра Николаевна перебралась с детьми в сосед­нюю деревню, где сиротам со­орудили маленький домишко. Люди тогда были отзывчивы и сердечны.

После войны Виктор попал в детский дом, где малолетние воспитанники жили по «закону джунглей». Пятилетние и пят­надцатилетние вместе. Старшие уста-новили свой «порядок», отбирая у малышей пайки хле­ба. Ставили на «счетчик» тех, кто их съедал, били. Сирот кормили бурдой, сваренной из мороженой свеклы. Найденные на помойках кости от холодца ребятишки дробили камнями. Вываривали в котелке. Эта бур­да считалась шикарной похлеб­кой. Весной соби-рали мерзлую картошку, обваливали в золе и пекли. Тем и питались. Летом ловили на Днепре рыбу. Уха была праздничной едой. Фак­тически это был настоящий лагерь, в котором «отбывали срок» без вины виноватые дети. Когда старшая сестра Евдокия, успевшая повоевать, нашла Виктора в детском доме, он был «должен» 300 пайков! Она «выкупила» брата за тря­пье, привезенное из армии.

Семья перебралась в Москву. До армии Виктор работал фрезеровщиком на номерном заводе.

Виктор Андреевич се­годня, вспоминая о своем детстве, не может сдержать слез: «Тяжелое время, тяже­лое» — и горько вздыхает. Жизнь готовила ему новые испытания. Так, в 1957 году его призвали в армию.

— Я с радостью пошел служить, — вспоминает сегодня Виктор Андрее­вич. — Всегда был распо­ложен к армейским людям с их выправкой и закалкой, и форма, конечно, нрави­лась. Первым местом моей службы стал город Анапа. Был направлен в отдель­ный пограничный отряд морских специалистов. По­пал в роту мотористов. Про­шел специальное обучение, учился хорошо, поэтому по­сле окончания было право выбора, и я выбрал почему- то Дальневосточный край. Через всю страну проехал до Владивостока. Там на теплоходе «Россия», а в прошлом он назывался «Адольф Гитлер», кстати, прибыл на Чукотку — бух­ту Провидение. Мы назы­вали ее «Привидение». Это голые скалы-сопки. Край света. Так в 1958 году я стал морским пограничником.

— Служба — не мед, — продолжает рассказ Миро­нов. — Морозы, штормовые ветры. Воду для бани выта­пливали из спрессованных снежных кирпичей. Меня закрепили за катером, как сейчас помню, его но­мер — 258-й. Сторожевой пограничный катер. Слу­жил мотористом. Команда наша была из 5 человек. За­дача — охрана морской гра­ницы. На катерах уходили в сторону Аляски за сотни километров.

Хороший командир у нас был, Николай Васильевич Ерохин, обращался к нам не иначе как «сынки». Что характерно, прошел весь фронт до флота, а при нас стеснялся морской болез­нью страдать…

В моей жизни тогда про­изошло еще одно знамена­тельное событие. Во время прохождения службы на флоте стал кандидатом в члены КПСС.

— Служба у меня скла­дывалась хорошо, я ста­рался ответственно выпол­нять поставленные задачи, легко ладил с людьми, делить-то нам было нече­го. Морская служба всех проверяет на стойкость и выносливость. Флот­ские — это особая каста. До сих пор горжусь своей принадлежностью к ней, — говорит Виктор Андреевич и продолжает:

— Именно там, на Чу­котке, познакомился с Юрой Киселевым, томи­чом. Именно это знаком­ство впоследствии сыграло неожиданную роль в по­вороте моей судьбы, я бы сказал — крутом повороте. Юра Киселев — брат моей жены. Но тогда я не мог еще этого знать. Все только на­чиналось…

Со мной службу проходи­ли два паренька из Томска, и оба — Юры. Один Киселев, другой — Скворцов. Хоро­шие такие ребята. Мы очень сдружились, были как бра­тья, настолько близкие, друг за друга готовы были посто­ять в любой потасовке. Юра Киселев мобилизовался чуть раньше нас. Он получил вы­зов из университета. Тогда по правилам при наличии тако­го вызова можно было отслу­жить досрочно. Мы с другим томичом Юрой Скворцовым остались и продолжали ве­рой и правдой нести свою нелегкую флотскую службу. Надо сказать, что на наше поколение пришлось сокра­щение вооруженных сил, по­этому мы демобилизовались раньше положенного срока. Службу прошли за три года, а не за четыре, как было при­нято ранее на флоте. Итак, в 1960 году наступил срок моей демобилизации.

Надо сказать, что когда провожали Киселева домой, в Томск, на прощание все трое обнялись и сказали друг другу: «Парни, давайте и после служ­бы не расставаться! Хорошо, если будем и дальше общаться, быть рядом, дружить. Догово­рились?!». Нам очень хотелось быть вместе, одним таким ко­мочком. Понимаете?

И вот едем мы со Скворцо­вым во Владивосток, оттуда по­езд — в сторону Москвы, Юра, товарищ мой, едет до станции Тайга. До нее остались считан­ные минуты, и вдруг он и гово­рит: «Витюха, а давай вместе сойдем в Тайге, встретимся с Киселевым, вспомним наше братство. Мне идея понрави­лась, я сразу загорелся нашей встречей. Юра Киселев знал, когда поезд прибывает в Тайгу, и встретил нас.

Мы обнялись, так рады были друг другу, что мы опять вместе. Решили сделать не­большую остановку в Томске, город поглядеть, себя по­казать. Я ж до того времени толком-то ничего и не видел. Парень видный, в форме, буш­лате, хотелось жить, радовать­ся, обнять весь мир!

Время пролетело быстро. Подошел срок моего возвраще­ния в Москву. Меня там ждали мои старшие брат и сестры. Мы переписывались, и они были извещены о дате моего при­езда. Почему я так подробно рассказываю об этом? Время было больно хорошее. Столь­ко дорог открывалось, новых возможностей! Еще это очень важное для меня время, как будто опять вела сама Судьба. Мне был выдан проездной би­лет Владивосток — Москва. А здесь я остановку сделал. Надо компостировать билет. Заком­постировал. На следующий день у меня назначен отъезд, поезд отправлялся с вокзала Томск-2. Мама друга, Юры Скворцова, напекла пирожков в дорогу, собрала нехитрый узе­лок со снедью. Со мной в поезд сел Юра Киселев, решил не на трамвае ехать, а со мной в по­езде проехать одну остановку до Томска-1, жил рядом. Время в пути между этими небольши­ми станциями минут 15–20. Вот за эти 15–20 минут и решилась моя судьба.

Киселев начал говорить: бра­тья-сестры — это хорошо, но мы же обещали друг другу быть вме­сте, держаться одним кулачком? Как же так? Знаешь что, давай-ка оставайся в Томске!

Передо мной встала жизнен­ная дилемма: что делать? В кар­мане билет до Москвы, в руках чемодан. А армейский товарищ не отступает, говорит: «Выби­рай свою судьбу, Витя, ты сей­час витязь на распутье. Дальше поедешь, москвичом будешь. Останешься — университет окончишь, любовь встретишь, семью заведешь, большим че­ловеком станешь…».

— Словом, заговорил он меня, — вспоминает Виктор Андреевич, — до такой степе­ни, что на станции Томск-1 положил я свой билет до Мо­сквы на полку в купе, подхва­тил чемодан и шагнул на пер­рон, в полную неизвестность…

Продолжение следует…

Фото из личного архива семьи Мироновых

Использованы материалы из книги «Томскому областному суду 200 лет». Томск, 2004

Татьяна Шелест

Читайте также на сайте:

  1. Виктор Губин. Кинжалы Прометея в руках томича
  2. Николай Васильев. Лучший среди равных
  3. Совещание передовиков сельского хозяйства
  4. Ярослава Беспалова. Волшебная керамика
  5. Татьяна Зверева. Художник, педагог, женщина…
  6. “Жив Василий. Он среди нас”
  7. Кто вы, победительница?
  8. Видеть, но не слышать
  9. Геннадий Хандорин. Капитан большого корабля
  10. Иван Трифонович Попов. Воспоминания о войне
53%
Рейтинг

1 комментарий

  1. Елена

    спасибо за материал. растрогали до слез. какие люди были раньше, какие личности! настоящий герой нашего времени Виктор Андреевич Миронов! Низкий ему поклон и здоровья, и долгих лет жизни. а газете спасибо за статью. не хватает таких положительных статей.

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Посетителей на сайте сейчас: 7

Мы на Flickr

    Наш адрес

    Email: red@tomskw.ru

    Телефон: +7 (3822) 78-42-93