Томская НЕДЕЛЯ
26 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия
Читайте на сайте:
ticket title
Деньги на покойниках    ◈
Как обогатиться «на Жвачкине»?    ◈
Что с нами происходит?    ◈
Силовики проводят обыски по месту работы и жительства заместителя мэра Томска Владимира Брюханцева    ◈
Злонамеренное благоустройство    ◈
Томская область отстает в реализации нацпроекта «Здравоохранение»    ◈
О праве на возмещение вреда, причиненного некачественной медицинской помощью    ◈
Томские чиновники купили детям УЗИ «для кошек и собак»    ◈
Мытари – 2    ◈
Секретные заседания ландшафтной комиссии    ◈
Обновление чувств    ◈
Честью своей дорожим    ◈
Уважаемые жители Томской области! Президент России Владимир Путин!    ◈
Первые друзья детства    ◈
Почему «лысеет» Томск?    ◈
Выявить и вылечить    ◈
Неужели нельзя организовать для людей человеческие условия при приеме у генерала?    ◈
Срамота, да и только!    ◈
Обокрасть умирающих — норма для Томской области?!    ◈

Все мы родом из детства… Часть 2

   0

Из воспоминаний томички Людмилы Демидовой

Наши детские воспоминания это не только дань памяти прошлому, но и проводник в будущее. С годами происходит переосмысление тех событий, которые раньше казались второстепенными, незначимыми. Наступает внезапное озарение, и отдельные осколки из памяти складываются в большую картину, отражающую истинные события того времени.

Открытка, подаренная первокласснице Людмиле дедом Павлом, 1965 г.

Беседы с дедом

Разговаривая с нами, внучками, Павел Романович рассказывал историю развития России, освоения Сибири, о татаро-монгольском иге. Минин и Пожарский, Петр I, Иван Грозный и другие исторические личности жили в его беседах рядом с былинными героями и литературными персонажами русской классики. В пересказе деда я слушала былины о русских богатырях, а в толстой с рисунками книге, не умея читать и писать, я узнавала Соловья-разбойника и Илью Муромца. Пересказы о любимом дедом опоэтизированном им гоголевском Тарасе Бульбе и его сыновьях, о пушкинском Дубровском и чеховском «Толстом и тонком» я слушала многократно. В натопленном доме, сидя у печки на табуретке, дед читал нам наизусть поэму Н.А. Некрасова «Мороз, Красный нос», а отрывок «В лесу раздавался топор дровосека…», мне кажется, я знала наизусть с рождения. Зримо я представляла характеры героев басен И.А. Крылова. Басни дед читал и использовал в разговоре часто. Перед школой дед подарил мне альбом для фотографий с видами города-героя Ленинграда, с теснением на обложке памятного знака и объяснил, что это изображение памятника баснописцу Крылову, напомнив строки поучительной басни про стрекозу и муравья. В первый класс я пошла в 1-ю среднюю школу на улице Пирогова также с его напутствием — подаренной мне открыткой, где мой любимый игрушечный мишка с портфелем в осенних листьях 1965 г. тоже шел в школу, вместе с другом зайцем.

Я помнила рассказ деда, как в церковно-приходской школе ставили на горох нерадивых учеников и били розгами за невыученный урок Закона божьего, его пересказ гоголевского «Тараса Бульбы» про учебу в бурсе.

Дед всю жизнь строил дороги. Впервые от деда узнала я о том, что Байкало-Амурская магистраль уже строилась ранее, и в экспедициях с сентября 1946 г. по июнь1953 г. дед был на строительстве дороги, которую через десятилетия мы узнаем как БАМ. Павел Романович часто в разговорах вспоминал о жизни местного населения, остяков, чалдонов, охотников и рыбаков, о «священном Байкале», известная старинная песня была одной из самых тепло любимых дедом.

Павел Легаев с июля 1943 г. был шофером 118 отдельной танковой бригады

Детство — мир особых чувств

Пить чай с дедом — это всегда была особая церемония. Бытовали присказки: «Чай не пил — какая сила? Чай попил — совсем ослаб», «Невкусного чая не бывает, главное не пожалеть заварки». Скучаю по тому аромату и запаху грузинского байхового чая, 36-го, индийского, хранящегося в закрытой жестяной коробке. Дед пил чай с блюдечка и вприкуску. Это значит, куски сахара раскалывал на ладони одной руки на мелкие кусочки, отправляя в рот и запивая с блюдца, поднося блюдце другой рукой. Мы с сестрой Ниной делали то же и узнавали в этот момент, что к нам в Томск купцы привозили товары по Сибирскому торговому тракту, большей частью чай, сахар. Поэтому Иркутский и Московский тракты я воспринимала в детстве не как улицы — булыжные мостовые, а как тяжелые дороги, по которым шли летом и зимой обозы, а ямщики, погоняя лошадей, могли и не вернуться домой. Красивые ямщицкие песни напевались дедом и слушались нами, внучками.

Дед наставлял: Люда, ты — томичка и не обижайся, если назовут тебя гужевичкой. Томск — город гужевого транспорта, на гербе нашего города изображена лошадь. Извозный транспорт — главное средство передвижения и перевозок внутри города. Мы, томичи, зовемся гужевиками. В доме у деда и бабушки на старинном комоде стояли четыре фигурки лошадей, изображающих прекрасное животное в движении, как символ нашего города. Детьми мы брали их в руки, очень нравилось рассматривать, какие они красивые и разные. Для детей в какой-то мере воплощением дедовских слов были проезжавшие по нашей улице старьевщики на телегах, запряженных лошадьми, предлагавшие много интересных предметов и игрушек в обмен на старые вещи. Особенно нравились детям игрушки-свистульки. Мы выбегали посмотреть. Всем желающим свистулек не хватало. И ребятня ждала следующего раза, теребя родителей на предмет поиска и приготовления тряпья для обмена…

А однажды в очень теплый летний день дед повел меня на Томский ипподром близ Солдатской — Красноармейской улицы, мы жили рядом, на улице Котовского. Ипподром, как виделось мне, занимал огромную площадь с трибунами для зрителей. Я сидела рядом с дедом высоко-высоко, на возвышенной местности, напротив трибун, а внизу, на чистейшей скаковой дорожке, шли тренировочные заезды спортсменов-конников. Наездники в камзолах в качалках управляли рысаками, помогая себе криками. Мы сидели, наблюдали за скачками, разговаривали. Дед комментировал. Всегда чувствовала, как жалел дед это прекрасное умное животное, особенно, как я понимала, с войны. В детстве, смотря любимые военные фильмы, где погибали эти прекрасные животные, мы за людей и за лошадей переживали с ним вместе.

Южное кладбище, Почетный караул, 22.06.2004 г.

Мы — внуки войны

Война коснулась всех: в городе и на селе. Моих бабушек Анну Степановну Легаеву-Ашмарину (в девичестве — Леготину) в городе и Ефросинью Даниловну Демидову (в девичестве Громышеву) на селе и их детей — голодом и холодом. Тяжелыми испытаниями. Моя мама Прасковья Васильевна Ашмарина (по мужу Демидова) подростком работала в Томске с 14 марта 1942 г. на эвакуированном в Томск из Подмосковья предприятии (завод № 355), а потом была направлена с военным заводом в город Загорск, где трудились с подругами до радостных победных дней. Как-то между делом мама сказала, жалеет, что не сохранила бумагу о выполнении ею плана на тысячу процентов, чтобы показать нам, своим детям, но мы и так все понимали. Мой папа Василий Никифорович Демидов в 13–14 лет валил лес, работая в деревне, занимался с лошадьми… Деды Никифор Петрович Демидов и Павел Романович Легаев воевали на фронте и вернулись домой. Дед Василий Иванович Ашмарин погиб под Харьковом 24 августа 1943 г., в день освобождения города, похоронен в братской могиле в пос. Жихарь — сегодня одном из районов города Харькова. У нас нет даже его фотографии. Храним в семье похоронку, сначала бабушка ее хранила, потом дядя Анатолий Васильевич, а с его уходом из жизни передали мне, а мама до конца своих дней надеялась на то, что ее отец не погиб на войне, и я его найду.

Тема войны в семье была важной не потому, что об этом все время говорилось, нет… Она была определяющей, потому что прошла по судьбам людей. Воспоминания мамы о военном времени. Судьбы родственников, знакомых, друзей. Книги, фильмы. Время такое было. Определяющей она осталась и до сих пор в нашей жизни, в жизни нашей семьи…

В детстве мы с сестрой часто брали в руки медали деда Павла Романовича — «За отвагу», «За боевые заслуги», удостоверения к ним и большой красочный документ Верховного Главнокомандующего тов. Сталина, в котором объявлены были Легаеву Павлу Романовичу девять благодарностей «за вашу отвагу, мужество, мастерство, проявленные при освобождении и взятии городов: Идрица, Резекне, Себеж, Двинск, Секешфехервар, Веспрем, Папа, Девечер, Чорно, Шарвар, Винер-Нойштадт, Вена, Брно, Зноймо, Яромержице, Мукден». Перечитывали много раз. А фронтовые вещи деда — фляжку, котелок с ложкой, полевую сумку — носили с собой во дворе.

Как в детстве, смотрю редкие, не только по значимости, а и по количеству, фотографии, подписанные сильной рукой деда — с однополчанином Мельниковым Ал. 10 ноября 1945 г. в Мукдене. Они сидят на подножке американской грузовой машины «Студебекер», облокотившись на крыло, нога на ногу, с пилоткой в руке. А вот зимой у легендарной машины ЗИС-5, прошедшей всю войну, корпус у машины легкий, из фанеры, удобной для движения по льду.

В действующую армию дед Павел Романович Легаев был призван в июне 1943 г. Говорил, что начал военную службу с Великих Лук. К тому времени город был освобожден, но оставался прифронтовым, фронт проходил в 15–20 км. В июле был зачислен в состав 118 отдельной танковой бригады — шофером, в августе принял присягу. В годы войны грузовые машины служили основным транспортным средством подвоза и эвакуации личного состава, военной техники и вооружения, различных воинских грузов. Павел Романович возил на военном автомобиле боеприпасы, горючее, попутно грузили раненых. День Победы встретил в Чехословакии. После запада в начале июня 1945 г. поездом уехали из Брно на восток, на Забайкальский фронт. В августе приехали в Соловьевск, потом через Монголию своим ходом в первый город — Тунляу, затем город Мукден (Шэньян). В войне с Японией участвовал в составе 208 самоходной артиллерийской бригады. Демобилизовался 26 ноября 1945 г.

Дом пионеров в Заистоке, бывший купеческий особняк Мухтарова, 1970 г.

Скупые строчки

Текст песни, которую любил петь дед в особые памятные минуты жизни один и с фронтовым другом, я в своей взрослой жизни долго искала и увидела в 1985 г. в газете «Советская Россия», бережно храню. Это своего рода гимн защитников города-героя Ленинграда. Мне думается, что и всех защитников нашей Родины. Трудно сдержать чувства и слезы. И дед их не сдерживал. Напомню некоторые строчки «Волховской застольной»:

Вспомним о тех, кто командовал ротами,

Кто умирал на снегу,

Кто в Ленинград пробивался болотами,

Горло ломая врагу!

Разучив с дедом любимую песню «Катюша», мы пели с сестрой, а он рассказывал, какой страх наводила на врагов названная так ласково установка для запуска реактивных снарядов, какую силу воздействия на врага имел советский танк Т-34. Павел Романович любил песню «Три танкиста» — «экипаж машины боевой». С большим уважением вспоминал дед о командире бригады — подполковнике И.А. Горлаче, о котором позже в моей взрослой жизни я нашла страницы в книге «Освобождение городов». Вместе мы слушали на электрорадиоле в исполнении В. Нечаева «Огонек» К. Шульженко; под пластинки с вальсом «Амурские волны», «На сопках Маньчжурии» вальсировали с сестрой по просьбе и на радость деду. В семье замирали, когда по телевизору в исполнении Марка Бернеса звучала песня «Враги сожгли родную хату». Дед сидел, облокотившись локтями на стол, положив подбородок на руки, молчал, думал, когда шли фильмы, исполнялись песни о войне. Помню, вместе с дедом смотрели телевизионную постановку о войне Томского драматического театра с любимыми томичами-артистами Г. Лесниковым и Н. Юргенс.

А за редкой книгой томских ученых «Очерки истории Томской области» 1968 г., только что вышедшей в университетском издательстве, чтобы помочь мне выполнить домашнее задание в пятом классе о Томске, дед водил меня к другу — фронтовику в дом на улицу Советскую. Видимо, тот работал в типографии… Помню, как нас встретил вернувшийся с охоты высокий, огромный, добрый, сильно улыбающийся не своими зубами человек. Для меня он был легенда — разведчик на фронте, как говорил дед, неоднократно «бравший языков», в рукопашном бою (потому и без своих зубов). Рядом с ним была большая охотничья собака. Через тридцать лет, в прибившейся к нашему подъезду сбитой на перекрестке собаке, названной людьми Джоем («радость» — англ.), я «узнала» того пса, которого мы с дедом видели в квартире на Советской у Кости Иванова. Проходя мимо городского сада и сегодняшнего бассейна «Труд», мы наблюдали землянку, у которой сидел китаец; их в послевоенном Томске, как нам объясняли, оказалось много.

Кстати, у нас есть фотография, как говорил папа, начала 60-х гг., где они с мамой на митинге на Южном кладбище в День Победы, когда мы еще не могли ходить вместе со взрослыми на такие мероприятия. У меня закралась мысль, а не митинг ли это в честь 25-летия Победы? То есть первый митинг, первое празднование Дня Победы… 1965 г. Столько людей стоят и сидят на митинге, и у всех явственно видны лица. Среди всех папа и мама. Удивительная своей сутью и четкостью фотография.

С открыток, которые сохранились у деда с войны, на нас смотрели довоенные красивейшие города Европы. Ведь он видел их другими. Мне запомнились виды городов теплой погодой, виноградниками, старинной архитектурой, тихими зелеными аллеями. Маленькими мы переживали, что дед не был в Берлине в конце войны. Тем более мне хотелось вырасти, побывать в мирное время в красивых городах и странах, в историческом Берлине, пройти по Унтер-ден-Линден к Бранденбургским воротам, увидеть рейхстаг, обязательно прийти в Трептов-парк к памятнику Воину-освободителю с ребенком на руках и еще больше понять и почувствовать значение того, что сделали наши деды в своей жизни и своей жизнью для нас, детей и внуков!

Павел Романович не рассказывал специально о войне нам, внучкам, все шло не вслух, а на уровне понимания, чувства. Мне запомнился разговор с дедом о форсировании Днепра, и мой вопрос ему: «А как же те, кто плавать не умел?». А однажды я слышала, как папа пересказывал маме воспоминания деда, как налетели фашистские самолеты на шедшие по дороге машины, а дед вез раненых…

Помню, как смотрели с дедом по телевизору церемонию перезахоронения праха Неизвестного солдата в Александровском саду в 1966 г., как зажигали в Москве 8 мая 1967 г. пламя Вечного огня на Могиле Неизвестного солдата. День 9 Мая — День Победы всегда был особенным для деда. С особым чувством, со слезами на глазах. Шли к памятнику-обелиску на Южном кладбище. Беседуя с нами, на наш детский вопрос, почему воины захоронены здесь, где не было войны, дед говорил о бойцах и командирах, умерших от ран в годы войны в госпиталях Томска, где работала и наша бабушка; о братской могиле курсантов, погибших от взрыва в 1944 г. Деда не стало через два месяца, как в сентябре 1979 г. открыли в Томске Мемориал Славы в Лагерном саду.

Мы храним врученные деду в дни празднования Победы юбилейные памятные медали: в 1965 г.  — «Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне», в 1975 г. — «Участнику войны. Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне», в 1978 г. — «Шестьдесят лет Вооруженных сил СССР».

Детьми мы знали, что деда на 9 мая пригласят в трудовой коллектив для поздравления, вручат подарок, интересно было, а какой? Маленькими были… Мы знали, что деда в коллективе уважают, он награждался грамотами, поощрялся, имел благодарности за труд, портрет занесен на Доску почета. Дед дорожил своей работой, отношениями с людьми. Он основательно готовился к выходу в коллектив: долго брился трофейной бритвой, из дома выходил в светлом костюме и такой же кепке, которые сшил специально, выйдя на пенсию, в ателье «Белочка» на углу Котовского и Учебной.

В этой братской могиле похоронен дед — Василий Ашмарин. Возложение цветов. 9 мая 2010 г., пос. Жихарь, Украина

Кстати, внимательное отношение к своему внешнему виду было характерно для нашего деда. Аккуратный, он всегда следил за собою. В магазин продуктовый ходил в костюме. Деликатный во всем: не терпел выражений и сам не позволял. В его руках видели портсигар, мундштук, папиросы «Казбек», но курящим не видели, и запаха табачного не было; видели выпившим в праздник, но выпивающим — никогда.

Дед наставлял меня: «Ты — барышня!». Заботился о нас, внучках, очень любил и переживал за нас, подсказывал. Дарил «чоколад», так он произносил слово шоколад, под названием «Аленка», «Сказки Пушкина», «Гвардейский», покупал внучкам и «конфекты» (так он говорил, потому что так раньше и писали). На фантике «А, ну-ка, отними!» было изображено, как маленькая девочка угощает собачку. Радостью было, что тебе дед подарит. Обсуждалось среди дворовой детворы. Первую и любимую куклу Наташу — сибирячку в белой зимней шубке и такой же шапке — мы выбрали с дедом в магазине «Спутник»; в пятом классе школы мы выбрали часики для меня — девочки; а с переходом учиться на второй курс университета — колечко. Это очень памятные моменты в моей жизни. Дед был человек с чувством юмора. Он называл меня Плескачевской (по фамилии знакомой женщины, которая укладывала волосы в косы и «шишку» на голове) из-за моего постоянства в укладке на голове моей косы «шишкой» и Людмилой Георгиевной (имея в виду Зыкину — популярную певицу по тому времени) из-за моего увлечения пением, так как я пела всегда и громко, занималась в томском Доме пионеров в хоровом кружке, бегая с Котовского на репетиции в Заисток, в бывший купеческий особняк Мухтарова.

Выйдя на пенсию, это значит — уйдя «с машины», дед подрабатывал дежурством, восхищался, слушая игру на фортепьяно, даже подарил мне на день рождения детский игрушечный красный рояль, наиграв небезызвестную мелодию, радовался моим занятиям пению в Доме пионеров и будущим занятиям на фортепьяно на настоящем инструменте, дома читал газету «Красное знамя», дом и двор содержал в порядке, потрудившись, отдыхал на завалинке на солнышке с газетой в руках. Для нас внучек уход деда «с машины» означал, что мы уже не заберемся в его обеденный перерыв в кабину машины, и на всю жизнь мы запомнили его обещание: в последний день перед выходом на пенсию на машине я провезу вас по понтонному мосту, сказал — так и сделал. И теперь я горделиво при случае говорю, что помню понтонный мост через реку Томь и даже ездила по нему. Запомнила, как близко была вода, и все качалось.

И еще в конце лета традицией была подготовка дворового детского концерта — спектакля к дню рождения нашего деда Павла Романовича — 9 августа. Мы с ребятами готовили его в нашем дворе и приглашали всех соседей, и, конечно, деда. Он сооружал сцену, дети атрибутику готовили, костюмы… Родители всей детворы смотрели представление. Это была традиция… Прошло много времени… А родители ребятишек — соседей долго помнили наши концерты и даже напевали песенки с наших инсценировок…

Читайте также на сайте:

  1. Все мы родом из детства… Часть 1

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91