Томская НЕДЕЛЯ
26 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ
Томск, Россия

Захватывающее чувство

   0

«Ипполит Матвеевич не любил свою тещу… Скупа она была до чрезвычайности, и только бедность Ипполита Матвеевича не давала разрастись этому захватывающему чувству…»

Про скупость много уже сказано и классиками, и современниками. Но жизнь всегда богаче наших представлений о ней, и она каждый раз подсказывает все новые сюжеты на эту тему.

Мамино наследство

Вот история одной женщины как раз о скупости. Вера Ивановна написала мне после похорон своей матери. Она не стала давать никаких оценок самому близкому человеку, просто поведала все, как есть. «Умерла мама. Мы с сестрой собрались ее хоронить. Я жила в городе, сестра осталась после школы в деревне с мамой, поэтому перед смертью мама ей сказала, где лежит все, приготовленное на случай ее кончины. Стали мы смотреть этот ее узелок и ахнули: обычно старушки кладут в такой узелок что получше, поновее. А тут — заштопанные чулки, чистая, но старая кофта, юбка ношеннаяпереношенная… Ладно, если бы действительно нечего было надеть! Но ведь я маме в каждый приезд привозила то кофточку новую, то платочек красивый, то юбку добротную. Да и сестра ей дарила на праздники и дни рождения хорошие вещи.

— Что делать будем? — спрашивает Надя. — В таком виде ее хоронить — просто срам! А с другой стороны, ведь она так хотела?

В общем, купили мы с сестрой все новое, и в новом схоронили. Обижается она на нас или нет на том свете, а это последнее, что мы с сестрой могли сделать для нее. А узелок, ею приготовленный, тоже положили к ней в гроб. Уж не знаю, правильно это или нет, но против воли матери тоже идти не хотелось.

Обнялись с сестрой на поминках, поплакали, и поехала я к себе домой, в город. Да взяла на память подушечку-думочку, вышитую мамой болгарским крестиком. Она когда-то вышивала и мне, и сестре такие подушечки, и даже имя на каждой вышито: на моей — «Вера», на надиной — «Надя». Мы с сестрой — погодки. Была еще сестра Люба, но та умерла в младенчестве.

Отец наш умер через год после новорожденной Любы. Он был фронтовик, матерился страшно, когда напивался, мог кинуть в любую из нас тем, что под руку попадется — поленом, сковородкой, утюгом… Тем только и запомнился. Так что не было в нашем доме места для любви, может, потому и умерла девочка сразу после родов… Вернулась я домой, в город, положила мамину думочку под бок, сижу, вспоминаю про мамину жизнь. И тут Надя звонит:

— Ты в думочку смотрела? Сколько у тебя?

— Сколько чего? — опешила я.

— Учудила наша матушка! — усмехнулась сестра, — Я подложила свою думочку под спину, чувствую, какой-то комок мешает. Распорола, распотрошила. А там деньги, в рулон свернуты, резиночкой перепоясаны, еще советских времен. Кому они сейчас нужны! Спрошу, конечно, в банке, может, на что-то поменяют. Но представь: когда-то три тысячи — это же были солидные деньги! А сейчас — труха…

Потеребила я свою думочку — точно, какой-то комок внутри. Тоже оказались три тысячи, в рулон свернутые, как у сестры. И такие слезы вдруг побежали, взорвало меня что-то изнутри. И маму жалко — копила, от себя отрывала, поди, всю жизнь экономила! И в то же время обида: у нас ведь с Надей в юности даже платья не было ни одного выходного. На выпускной мне соседка отдала свое, пожалела, я его надела один-единственный раз, а потом мама его в шкаф уложила: мол, на следующий год Надька наденет…

Еще вспомнилось, как в детстве (лет семь мне было) зашла в наш сельмаг — мама послала что-то купить. Я записку мамину продавщице отдала, та взвесила, посчитала, отдала мне и дала еще конфетку шоколадную, «ночка», кажется. Я спросила: «А для Надьки?». Она протянула еще одну. А потом с другой покупательницей поделилась: «Бедные девчонки, слаще морковки ничего не видят! Скряга, все-таки, Петровна! Все мы не барствуем, но ребятишекто жалко. Кто еще побалует, кроме матушки родной…»

Мама жила, как умела, я ей не судья. Но до чего же больно, что копила она, откладывала, а что в итоге? Лучше бы она на курорт хоть раз съездила, подлечилась, может, и пожила бы подольше…»

Несладкая жизнь

Другую историю о бессмысленных накоплениях рассказала мне мама. В детстве семья мамы жила в бараке. А в бараке все друг другу немного родственники. Трешку до получки перехватить, поделиться солью, сахаром, картошкой — святое дело.

Единственным исключением была тетя Валя. Это была одинокая женщина, жила она в угловой маленькой комнатушке, к себе никого не приглашала, сама в гости не заходила, только поздоровается и — в свою каморку. И вот эта одинокая женщина сошла с ума — в самом прямом медицинском смысле. Случилось это сразу после того, как в 1961 г. обменяли деньги на новые.

У каждой семьи возле окон барака был свой маленький участок земли, где можно было разбить грядки, посадить картошку, овощи. У тети Вали он тоже был, и время от времени она тоже там что-то высаживала. Когда начался обмен денег, тетя Валя как-то засуетилась, расспрашивала, где их меняют и как. Соседей это удивило, поскольку жила она бедно, ходила в старой плюшевой душегрейке и старой шали латаннойперелатанной. Однажды вечером услышали соседи крик-не-крик, а будто тяжелый стон из ее огорода. Подбежали, кто был поближе, видят: тетя Валя сидит прямо на земле, из стороны в сторону качается, а возле нее большая банка из-под сгущенки. (В шестидесятые продавали иногда сгущенку в больших жестяных банках). Сидит она, раскачивается и подвывает. Перед ней помятая жестянка, а в ней какая-то труха бумажная.

Увидев, что подбегают соседи, женщина схватилась за лопату и с каким-то звериным рыком стала кидаться на людей. Самым смелым мужикам удалось вырвать лопату из ее рук и связать ее. Потом вызвали скорую и увезли эту женщину. Домой она больше не вернулась.

Потом уже почтальонка рассказывала, что тетя Валя пенсию получала, и неплохую по тем временам — северную. Жила она почти впроголодь, но все копила и, видимо, складывала в ту самую жестянку из-под сгущенки. Полиэтилена, пластика, скотча тогда никто еще не придумал в нашей стране. Тетя Валя запаковывала свои сбережения в банку, а сверху покрывала медицинской клеенкой и перевязывала тряпочкой. Может, клеенка где прорвалась, может, тряпка была некрепко завязана, в общем, разная земляная сволочь все эти сбережения погрызла, а дожди довершили разграбление тетивалиного богатства. Женщина жила себе, зная, что у нее на крайний случай припрятана кубышка, и тут, когда пришла пора менять деньги, она достала эту свою кубышку и столкнулась с реальностью…

Потом приходил участковый и в присутствии соседей-понятых смотрел имущество, попросил помочь собрать нехитрый скарб. Маму тогда удивило, что вместе с алюминиевыми ложками-чашками в кухонном шкафчике хранились настоящие сокровища: какой-то очень изящный кувшинчик, который бабушка называла сотейником, хрустальная ваза и такие же бокалы, серебряный поднос, на котором стояли серебряные же рюмочки на тонких ножках. А еще там были красивые статуэтки из фарфора. Ничего не понимая в искусстве, мама все же чувствовала, что это очень дорогие вещицы — не родня ширпотребовским статуэткам, которые можно было купить в магазине.

А еще были фотографии — старинные, на толстом картоне, и на них дамы в кружевных платьях и в шляпках, солидные мужчины в галстуках, иногда и в пенсне или в очках, часто на руках у них были маленькие дети — тоже все в кружевах.

Кто была эта женщина? Почему так тяжело закончила она свое существование, для чего она отрывала от своей жизни эти деньги, лишая себя самого необходимого? Не нам ее судить.

А если и есть вывод из этой истории, то только один: не откладывайте свои желания «на потом». «Потом» никогда не наступает, есть только здесь и сейчас.

Юлия Струкова

Читайте также на сайте:

  1. Галстук и канцелярская скрепка тоже творят чудеса
  2. Бедная Лерочка, внучка Лоханкина
  3. «Какая же я была дура!»
  4. Музыкальная история
  5. Ушел и не вернулся
  6. Непридуманные деревенские истории
  7. Дети солнца
  8. Время собирать камни
  9. Старшая сестра
  10. Когда убили Веру

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91