Томская НЕДЕЛЯ
26 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ

Перевернуть монаду

«Не смиряйтесь, до самого края не смиряйтесь. Даже тогда — воюйте, отстреливайтесь, в трубы трубите, в барабаны бейте… До последнего мига боритесь… Мои победы только на том и держались» (Майя Плисецкая)

Эти две истории рассказали мне женщины, которых я спрашивала о самом страшном моменте их жизни. Заканчивая рассказ, и та, и другая добавила: «После того случая я перестала пугаться по пустякам. Просто знаю, что бывает и хуже…»

Ярость

Монада — два соединенных головастика, означающие то ли судьбу, то ли двойственность человеческой души, то ли ночь и день, то ли мужское и женское начало. В общем, это может быть все, что угодно. Галина Григорьевна никогда не обременяла себя лишними знаниями на эту тему. Самая близкая подруга Наташка в студенчестве, когда начинались неприятности, говорила: «Монада перевернулась — это ненадолго, подождем, дальше покатится, все будет окей».

Наташка уже лет двадцать живет в другом городе, с Галей они только по телефону или по скайпу судачат, но каждый раз, когда клубок мелких и не очень гадостей скапливается и норовит задавить, Галина Григорьевна вспоминает: «Монада перевернулась…».

В тот день, в пятницу, тринадцатого, неприятности начались с самого утра. Пошла мусор выбрасывать, зацепила ведром перила, перевернула ведро и пришлось весь мусор собирать с лестницы и снова в ведро укладывать. Дальше — больше: возвращаясь от мусорки, заглянула в почтовый ящик, а там (кто бы сомневался!) счета за коммуналку. Села на кухне, тупо глядя на счета в квитанциях, не в силах пересчитать нули в конце каждого счета. Потом звонила в управляющую компанию, в другие «пиявочные конторы», как она их называла, пыталась разобраться, откуда пени, откуда долг. Ничего не поняла, а это значит, что предстоит отпрашиваться с работы и полдня тратить на выяснение.

На работе собирали кому-то на подарок ко дню рождения. Галина Григорьевна, конечно, внесла, как говорится, лепту, понимая, что остается без обеда. Слава Богу, именинницей оказалась бухгалтерша, Анна Николаевна, женщина широкой души, которая в обед собрала шикарный стол с закусками и маленькой бутылочкой коньяка и всех накормила за свое здоровье. Правда, и здесь не обошлось без сюрпризов: Анна Николаевна виновато сообщила, что начальство не подписало нужные бумаги, и аванс переносится с пятницы на понедельник (а была как раз пятница, и аванса все ждали). После обеда вдруг позвонила соседка по даче:

— Галя! Где у тебя шланг от бака с водой? Соседская дача загорелась. Толян напился и с сигаретой заснул. Самого кое-как откачали, но огонь идет от его халупы к твоему забору. Я-то свою воду еще на той неделе слила. У тебя в баке есть вода?

Галина Григорьевна побелела лицом, и сослуживцы принялись расспрашивать, что случилось. Она с пятого на десятое пересказала новость, бухгалтерша побежала к начальству и выпросила для нее служебную машину. Все-таки Галина была на хорошем счету в их госучреждении, и пожар не каждый день случается.

Еще на подъезде к дачному массиву увидели столб дыма — горело вовсю. Навстречу промчалась скорая — видимо, соседа Толяна повезли реанимировать. Галина выскочила из машины, понеслась к баку с водой, достала шланг, включила воду, принялась поливать. Огонь по забору и сухой траве добрался до угла ее дачного домика, обдавало жаром, но ее это почему-то не испугало. Она даже удивилась про себя, что огонь завораживает ее, а не пугает.

Она действовала автоматически, ни единой мысли в голове. Дача была ее отрадой, единственным местом, где отдыхала душа. Здесь, среди грядок с помидорами, огурцами и клубникой она чувствовала себя защищенной и незаменимой. Сыновья переженились и живут отдельно, мужа схоронила, дома ждут платежки и неубранная с утра квартира. Только здесь и радовалась она по-настоящему в последние два года. Нельзя отобрать у нее ее последнее пристанище. Это уже через чур даже для пятницы тринадцатого числа! Как она позже рассказывала мне: «Во мне была такая ярость, что я даже не видела никого вокруг — только огонь и поток воды из шланга…»

Шестикубовый бак, доверху наполненный месяц назад, в августе, опустел на две трети, когда подъехали пожарные. Соседка с трудом вырвала из ее рук шланг.

— Все, Галя, все, успокойся, — приговаривала она, усаживая Галину на крыльцо, — потушили, только край веранды потемнел, а так все цело. Потом покрасим, не плачь…

Галина обнаружила, что плачет, и очень удивилась. Подошел водитель, который привез ее, Александр Васильевич. Он, оказывается, не уехал, хотя начальство велело ему сразу вернуться — не ехать же начальству с работы на общественном транспорте!

— Галка, какая ты чумазая и смешная, — по-домашнему вздохнул он, вытирая ей лицо большим носовым платком, — выходи за меня замуж…

— Монада перевернулась, — пробормотала Галина Григорьевна и засмеялась…

Отчаяние

Стояло лето девяносто второго года. В половине второго ночи все затихло. Таня тупо смотрела в окно и понимала, что жить больше не на что, да и незачем. Весной их всех сократили, фабрика, где она работала последние десять лет, закрылась. Деньги, выданные на работе в качестве выходного пособия, закончились, других ждать было неоткуда. За стенкой в комнате спала пятилетняя дочка.

Сегодня шли по Дзержинке с дочкой, увидели подругу Марину — та стояла за прилавком на недавно образовавшемся уличном рынке (Марину сократили еще раньше).

— Хочешь шоколадку, лапонька? — спросила подруга танину дочку, которую любила, как свою (своих-то у Марины не случилось).

Девочка серьезно оглядела прилавок и покачала головкой.

— Нет.

— А что хочешь?

— Лапшу, — дочка ткнула пальчиком на упаковку китайской лапши.

У Тани душа перевернулась: дочка просто голодная, настолько голодная, что ей не до шоколадки, она просит какую-то китайскую лапшу. Они с Маринкой молча переглянулись.

Весь последний месяц Таня обивала пороги самых разных контор, бегала по объявлениям, а то и просто наугад — искала работу. Любую. Нигде никто не брал, только увольняли, потому что нечем было платить и не на чем заработать. И эта мелочь с китайской лапшой стала последней каплей.

Она столько раз представляла этот шаг в последние дни, что действовала почти автоматически. Поцеловала спящую девочку, вышла из квартиры, оставив дверь приоткрытой, поднялась по чердачной лесенке на крышу. Они жили на пятом этаже хрущевки, и лестница на чердак была рядом с входной дверью ее квартиры.

Крыша была покатая. Таня боялась только одного: остаться калекой и жить дальше. Смерти она уже не боялась. Недавно впритык к их дому стали рыть котлован, очень глубокий. В ночи из черной ямы котлована выглядывали железные прутья арматуры. Еще днем, проходя мимо торчащей арматуры, Таня подумала: «Это будет наверняка».

Она протиснулась в треугольник слухового окна, ступила на крышу одной ногой. Тапочек заскользил по покатой жестяной крыше.

Если бы она в этот момент посмотрела на звезды, на яркую луну, может, и не осталось бы, о чем больше рассказывать. Но она посмотрела вниз, в котлован. Увидела, что по тропинке вдоль котлована кто-то идет. С пятиэтажной высоты в свете фонаря Таня вдруг разглядела Маринку. В этот момент Маринка подняла голову вверх, и они встретились глазами. Маринка вскрикнула и побежала к подъезду. Таня быстро убрала ногу с крыши и спустилась к своей двери. Маринка, взлетев по лестнице, тяжело дышала. Они молча обнялись и обе заплакали…

Потом долго сидели на танинной кухне. Марина принесла заварки, хлеба, шоколадку и деньги.

— Торговля сегодня совсем не шла, — рассказала она, — Я после обеда свернула лавочку и поехала на свой мичуринский. Собрала клубники два ведра, доехала на девятичасовой электричке обратно, сил не было тащить ведра, встала прямо возле вокзала. Народу никого. И вдруг на машине подъезжает мужик. Подскочил ко мне: «Продаете? Сколько за два ведра сразу? Может, скидочку? Мне для мамы. Мама просила на даче ягоду собрать, а я весь вечер таксовал, не успел. А маме не говорю, что таксую после работы, она ведь считает, что если докторскую защитил, значит, теперь богатый! Очень гордится мной. Не хочу ее расстраивать».

Я ему скидочку сделала и в мешочек отсыпала немножко для твоей Аленушки, а он меня почти до дома довез. Вот возьми ягоду и деньги. Мне не нужно, я вчера затоварилась на складе, так что продукты есть, за меня не волнуйся. Хотела утром дойти до тебя, потом что-то мне стало не по себе, собралась и пошла сейчас…

Деньги были немыслимые — больше, чем бывшая зарплата. В два часа ночи подруга пришла и просто выдернула ее из смерти.

Они еще раз обнялись, и Маринка прошептала на прощание: «Никогда так не делай больше, ладно?».

Юлия Струкова

Читайте также на сайте:

  1. ОМОНу исполнилось 23 года
  2. Долгая подготовка
  3. Нашего полку прибыло
  4. «Красное» пополнение
  5. День пионерии
  6. 70 лет Михаилу Пиотровскому
  7. Дорогое удовольствие
  8. «Лапша на уши» от Черноуса
  9. Если супруг – изверг
  10. 50 миллионов в яму

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91