Томская НЕДЕЛЯ
26 ЛЕТ НА ЗАЩИТЕ ВАШИХ ИНТЕРЕСОВ

150: неюбилейная апология

Нет возможности ответить на вопрос, что такое Ленин, не совершив суд над современным состоянием человечества и человечности 

Грядет 150-летие Владимира Ильича Ульянова, Ленина (1870–1924). Как и каким языком нам сегодня обсуждать Ленина? Вопрос этот сразу встал, когда было получено задание редакции о написании «юбилейной статьи».

В поисках языка

Какие темы выделить как главные? Неужели еще раз перечислить «мифы» о скромном человеке и написать их очередное опровержение? То есть в очередной раз что-то промямлить, что Ленин не был сифилитиком, не был германским шпионом, не был русофобом и тому подобное. Ну, опровергнем мы в очередной раз циничную клевету, приблизит ли это нас к ответу на вопрос, что такое Ленин?

Не может в наши дни при попытке ответить на этот вопрос стать адекватным и воспроизведение панегириков, которые в советские времена пели Ленину те, кто потом предал и его, и дело ленинизма, и свой народ.

Можно было бы с уважением отнестись к подходу, который пару лет назад применил российский писатель Лев Данилкин, из-под пера которого вышла уникальная для наших дней новая биография Ленина. Подход, примененный Данилкиным, обоснован, он учитывает состояние сознания современников. Автор старался сделать текст читаемым для молодых людей, чей читательский запрос заставляет наполнять текст героизацией, интригой, развлечением, да и просто — «приколами».

Если мы довели подрастающее поколение до такого состояния, то рекомендация к прочтению талантливой книги Данилкина — шаг в направлении ответа нашему современнику на вопрос «Что такое Ленин?». Попытаемся заинтересовать читателя этой книгой.

Л. Данилкин, «Ленин. Пантократор солнечных пылинок», 2018 г.

Представляя свою книгу, Данилкин пишет: «Ленин был великий велосипедист, философ, путешественник, шутник, спортсмен и криптограф. Кем он не был, так это приятным собеседником, но, если Бог там, на небесах, захочет обсудить за шахматами политику и последние новости — с кем еще, кроме Ленина, ему разговаривать?.. Если отказываемся от Ленина потому же, почему некоторых профессоров математики не пускают в казино: они слишком часто выигрывают — то и сами не хотим победить, да еще оказываемся на стороне владельцев казино, а не тех, кто хотел бы превратить их заведения в районные дома пионеров».

Книга Данилкина уже «нашла своего читателя», часть наших молодых современников, «заточенных» на жизненный успех, заинтересовалась личностью самого успешного политика всех времен и народов, основавшего наше государство. Ее можно рекомендовать для более широких кругов современников, но… ответа на вопрос «что такое Ленин?» на всю его глубину книга Данилкина не дает.

В поисках языка разрешения проблемы для читателя, не чуждого поэтических традиций Отечества, можно было бы еще раз напомнить стихи о Ленине, написанные нашими гениальными поэтами. Это помогло бы прикоснуться к тому, что не улавливается вне поэтической формы. Обращение к Владимиру Маяковскому сразу задает направление поиска: «Мы говорим Ленин, подразумеваем — партия; мы говорим партия, подразумеваем — Ленин». Ответить на вопрос «что такое Ленин?» можно только в сопряжении гения и некой народной стихии. Однако низведение Ленина только до уровня вождя российского, или даже мирового пролетариата, оставляет «за скобками» очень важные аспекты. Возможно, ключевые аспекты.

Сергея Есенина принято считать более, чем Маяковский, «народным» поэтом, выражавшим русское чувство. Увы, но современники наши в массе своей не знают, как это чувство по поводу Ленина изливал «народный поэт». Газетный формат ограничивает в пространных цитатах, но позволю себе воспроизвести фрагменты есенинского стихотворения на смерть Ленина.

Стихотворение на смерть Ленина

Россия! Страшный чудный звон!
В деревьях — березь, в цветь — подснежник.
Откуда закатился он,
Тебя встревоживший мятежник?

Ученый бунтовщик, он в кепи,
Вскормлённый духом чуждых стран,
С лицом киргиз-кайсацкой степи
Глядит, как русский хулиган.

Сей образ, вольностью воспеты…

Суровый гений, он меня
Влечет не по своей фигуре,

Он не садился на коня
И не летел навстречу буре.

Сплеча голов он не рубил,
Не обращал в побег пехоту.
Одно в убийстве он любил —
Перепелиную охоту.

Для нас условен стал герой.
Мы любим тех, что в черных масках,
А он с сопливой детворой
Зимой катался на салазках.

Застенчивый, простой и милый,
Он вроде сфинкса предо мной.
Я не пойму, какою силой
Сумел потрясть он шар земной?
Но он потряс …

Была пора жестоких лет,
Нас пестовали злые лапы.
На поприще крестьянских бед
Цвели имперские сатрапы.

Монархия! Зловещий смрад!
Веками шли пиры за пиром,
И продал власть аристократ
Промышленникам и банкирам.
Народ стонал, и в эту жуть
Страна ждала кого-нибудь.

И он пришел…

Он мощным словом
Повел нас всех к истокам новым.

Он нам сказал:
«Чтоб кончить муки,
Берите все в рабочьи руки.

Для вас спасенья больше нет —
Как ваша власть и ваш Совет».

И мы пошли под визг метели,
Куда глаза его глядели,

Пошли туда, где видел он
Освобожденье всех племен…

И вот он умер.
Плач досаден.
Не славят Музы голос бед.
Из меднолающих громадин
Салют последний даден, даден,
Того, кто спас нас,
Больше нет.

Его уж нет!
А те, кто вживе,
А те, кого оставил он,
Страну в бушующем разливе
Должны заковывать в бетон.

Для них не скажешь:
«Ленин умер!»
Их смерть к тоске не привела…

Еще суровей и угрюмей
Они творят его дела.

Сергей Есенин, 1924

 

«Народный поэт» чувствует Ленина в его всемирно-историческом значении как мессию. Но поэтическое умное чувствование недостаточно для рационального понимания «что такое Ленин?». А ведь наш современник мнит себя рациональным. Более того, мнит себя человеком практичным. Как же говорить с ним о Ленине, человеке по современным меркам непрактичном, но продемонстрировавшем такую практическую эффективность политика, которая «не укладывается» в рациональных умах. А о «русском чуде» ленинизма они говорить не подготовлены.

Поиск языковых средств для написания «юбилейной статьи» помогли завершить сами читатели. В своих откликах на ранее опубликованный в «Томской НЕДЕЛЕ» цикл статей «Что с нами происходит?» они указывали, что их впечатлили мнения западных интеллектуалов о сущности капитализма и современного общества. Читателей «зацепило», что их веру в возможность «нормального капитализма» безжалостно стирали в порошок именно представители высшей интеллектуальной элиты Запада.

Пусть будет так. Если Ленин и большевизм — одно и то же, то предоставим слово маститым оппонентам большевизма. Но не тем, кто, глумясь над читателями, пытается поместить в его сознание глупенькие паскудные «мифы» о Ленине, а тем, кто является интеллектуальными и духовными авторитетами.

Постановка проблемы

Противостоящие большевизму западные и российские интеллектуалы отвергали понимание большевизма как еврейского антирусского заговора. Для гебельсовской пропаганды такой «миф» был пригоден, но западной элите требовалось понимание действительных причин и природы большевизма.

Так, в 1937 г. в Англии появилось на свет англоязычное исследование, написанное для европейской элиты пассажиром так называемого «философского парохода» — знаменитым русским религиозным философом Николаем Александровичем Бердяевым (1874–1948), «Истоки и смысл русского коммунизма». В последующие годы книга работа была переведена на множество европейских языков.

Н. А. Бердяев

В постсоветские годы работа Бердяева неоднократно переиздавалась в России, также она доступна читателю в сети Интернет. Когда развернулась холодная война, то доводы Бердяева, что ленинизм органически вырос из всей духовной истории русского народа, оказался несовместим уже не с гебельсовской пропагандой, а с антисоветской пропагандой «свободного мира». Для этого опять потребовались паскудные «мифы» о Ленине и большевиках, а не глубокое понимание истоков ленинизма.

Бердяева стали обвинять в отрыве от фактов и умозрительности его концепции. В защиту Бердяева выступил его последователь Мануэль Саркисянц (1923–2015), почетный профессор Гейдельбергского университета (Германия) и член Академии наук Юкатана (Мексика). После нескольких неудачных попыток ему в 1955 г. удалось опубликовать в Германии свое скрупулезное исследование «Россия и мессианизм. К «русской идее» Н. А. Бердяева», переизданное в России на русском языке в 2005 г.

Мануэль Саркисянц (1923–2015)

 

М. Саркисянц, «Россия и мессианизм. К «русской идее» Н. А. Бердяева», 2005 г.

Бердяев в молодости глубоко интересовался марксизмом, но отошел от него. В 1920 и 1922 гг. он дважды арестовывался за активное участие в антисоветской деятельности. В итоге был выслан из СССР на знаменитом «философском пароходе». Саркисянц родился в Баку, но в шестилетнем возрасте был вывезен родителями в Иран. Образование получал в Тегеранском университете, Иранском институте в Нью-Йорке и в Чикагском университете. Его расхождение с «русским коммунизмом» носит своеобразный характер. Саркисянц обвиняет советскую власть в том, что русский коммунизм, вобрав в себя многовековые народные искания справедливости, не смог воплотить мечту о Царстве Божием на земле и дал западной мещанской стихии поглотить народ. А советское мещанство убило созданную Лениным Красную Империю, поставив человечество на грань катастрофы.

Нельзя ответить на вопрос «что такое Ленин?», если уклониться от осмысления этого обвинения Саркисянца русскому коммунизму. Не столь важно понять, виноват ли Ленин, что советский народ через 70 лет после его смерти «продал первородство за чечевичную похлебку». Важно переосмыслить Ленина как источник опыта для социального и духовного преображения общества мещан в Царство Свободы.

Такое переосмысление невозможно, если не понять духовную среду, в которой рос подросток Володя Ульянов. Согласно анализу, сделанному Бердяевым и Саркисянцем, для ответа на вопрос «что такое Ленин?» недостаточно скрестить русского провинциального юношу конца XIX в. с западным марксистским учением. Маяковский в поэме «Владимир Ильич Ленин», как мог, попытался прочертить это скрещивание, определяя его как скрещивание российской крестьянской массы с западным буржуазным укладом и формированием российского пролетариата. Примечательно, что поэму о Ленине он посвятил именно Российской коммунистической партии, вылепленной Лениным из этого пролетариата. Маяковский говорит о синтезе трех начал, отдавая главенствующую роль европейской идее коммунизма:

 

«…Коммунизма

призрак

по Европе рыскал,

уходил

и вновь

маячил в отдаленьи…

По всему поэтому

в глуши Симбирска

родился

обыкновенный мальчик

Ленин…».

 

Бердяев и Саркисянц по крупицам шаг за шагом проявляют иной образ Ленина и большевизма, говорят именно о РУССКОМ коммунизме. Бердяев пишет: «Русский коммунизм должен представляться людям Запада коммунизмом азиатским. И вряд ли возможна такая коммунистическая революция в странах Западной Европы, там, конечно, все будет по-иному. Самый интернационализм русской коммунистической революции — чисто русский, национальный. Я склонен думать, что даже активное участие евреев в русском коммунизме очень характерно для России и для русского народа. Русский мессианизм родственен еврейскому мессианизму. Ленин был типичный русский человек. В его характерном, выразительном лице было что-то русско-монгольское. В характере Ленина были типически русские черты и не специально интеллигенции, а русского народа: простота, целостность, грубоватость, нелюбовь к прикрасам и к риторике, практичность мысли, склонность к нигилистическому цинизму на моральной основе».

Оставим без комментариев неясное утверждение Бердяева о склонности Ленина к «нигилистическому цинизму на моральной основе». Но согласимся с Бердяевым, что на уровне интуиции физиономические наблюдения могут обладать объяснительной способностью. При этом отметим, что нельзя говорить о некой выраженной ярко типичности Леина как русского человека, и не ставить вопрос о народном духе, выраженном в его облике. Вспомните Есенина: лицо киргиз-кайсацкой степи глядит, как русский хулиган. В следующей части статьи мы детально рассмотрим подход Бердяева и Саркисянца к пониманию Ленина, русской революции и большевизма. А в завершении первой части статьи предоставим читателю возможность в свете сказанного вглядеться в лицо 17-летнего юноши Владимира Ульянова, золотого медалиста Симбирской классической гимназии и ее лучшего шахматиста, знатока Закона Божьего, знатока латыни и древнегреческого языка. В лицо юноши, год назад потерявшего любимого отца, давшего пример ежечасного труда и служения. В лицо юноши, в год своего 17-летия потерявшего любимого старшего брата Александра, повешенного как государственного преступника-народовольца.

Азамат Уалиев

Владимир Ульянов, 1887 г.

Читайте также на сайте:

  1. Минус на плюс
  2. Раковая область
  3. Педаль газа
  4. Без очков и без тренера…
  5. После дождичка, в четверг…
  6. Раздвоение Столяровой
  7. Южное кладбище
  8. Где взять елку?
  9. Крутое пике
  10. Один из трех

Опубликуйте свой комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены звездочкой *

Яндекс.Метрика

Контакты

Email: red@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-93

Отдел рекламы

Email: rec@tomskw.ru

Телефон: +7 (3822) 78-42-91